Рабочий класс идет в рай

Показаны стадии взаимоотношений человека с левыми социально-политическими движениями, представленными в фильме профсоюзами и крайне революционными (бывшими) студентами — системной и несистемной составляющей. Профсоюзы добиваются конкретных очевидных результатов, но не готовы идти до конца, настроены на компромисс. Им тоже надо работать и зарабатывать в рамках существующей системы. Революционеры регулярной работой создают фон, достукиваются до мировоззрения масс. Отчисленным студентам нечего терять. Главный герой Лулу стахановец и по сути штрейкбрехер. Презирает коллег, не справляющихся с нормами выработки и протестующих против высоких норм. Не без давления среды, в момент раздражения получает производственную травму. Появляется личная заинтересованность в социальном благоустройстве, обеспечении, гарантиях. Активно включается в профсоюзное движение, помогает студентам в революционной борьбе. Поднимается кипиш. Объединённые профсоюзы достигают успехов: снижения норм выработки, восстановления Лулу на работе. Герой видимо не рад. Он не особо хочет возвращаться на завод, в этот дурдом. Потому что работал от скуки и по привычке. Не хватало разве что прямого принуждения. Оно не требовалось, так как герой был передовиком. Но всех его материальных благ и ценностей недостаточно без постоянного дохода. Проводится параллель завода дурдому, где Лулу навещает бывшего коллегу. В плане самосознания рабочий сравнивается с обезьяной. Шимпанзе в Стокгольмском зоопарке тоже считает себя человеком. Примечательно что радиоприёмник-книжка в Швейцарии сильно дешевле, чем в Милане. 10 000 против 15 000 денежных единиц, наверное лир.

Великолепная и пророческая экзистенциальная драма о закате миссии пролетариата, невыполненной и невыполнимой, о финале индустриальной эры в Европе, о постмодерне, неумолимо и основательно гнездящемся на могиле модерна, о труде, который владыкой мира так и не стал. А главное — о судьбе отдельно взятого одинокого человека по всему по этому. Такое можно было снять только тогда, запечатлеть неповторимый момент экзистенциального отчаяния. Но такого тогда как раз не снимали. Фильм уникальнейший, единственный в своём роде, — именно потому, что он чутко и гротескно своевремен, правдив и бескомпромиссен. И именно поэтому его не приняли в ни в одном лагере. Обязательно к просмотру всем левачкам, правачкам, революционерчикам, контрреволюционерчикам, склочничкам, а главное, тем, кто способен к отчаянию, тем, кто чует нестерпимую грусть и железную поступь времён. 10 из 10