Уондерлэнд

Девушка ничего не видит вокруг себя. Она сидит невдалеке от уличных проституток вместе со своей миниатюрной собачкой. У нее истерика. Она беспокоится, что Джон ее бросил... Так начинается эта необычная кинематографическая история. В дальнейшем за счет постоянных перемещений во времени зритель может потерять последовательность событий. Свидетельские показания, воспоминания об убийствах, постоянные угрозы от гангстеров, стремление заработать и постоянные обманы... Динамичный монтаж придает этой банальной криминальной истории особый глянец. Все это тонет в сигаретном дыму, где вырисовывается колоритный образ Джона Холмса. Джон Холмс - Вэл Килмер тут очень разный. Оправдывающийся и стремящийся вызвать жалость у своей жены, трогательный и эпатажный со своей любовницей, растерявшийся и неуверенный рядом с влиятельным Эдди Нэшем. Совсем другим Холмс будет в общении со спецагентами - его напускная вальяжность не сможет скрыть напряжения и перманентного невроза. Для Килмера эта роль стал одной из неоспоримых актерских удач. Слишком уж широкий диапазон эмоций был задан в портрете Джона Холмса. Сложно позабыть его дрожание в сценах с Эдди Нэшем, исповедальные беседы с Шарон, истерику в ванной и ночные кошмары. Действие ленты кружится вокруг двух значимых обстоятельств. Прежде всего - это взаимоотношения Холмса и его юной пассии Дон Шиллер. С их разлуки этот фильм начнется, их близостью - завершится. Кейт Босуорт и Вэл Килмер вместе на экране проживут целую жизнь 'на последнем дыхании'. В их отношениях ни будет ничего рационального, лишь химия и воля к жизни. И это уже само по себе интересно - вечная тема. Другой сюжетный пласт составляют воспоминания о кровавом убийстве на Уондерленд авеню. Эта тема затронет всех персонажей. Агенты будут стремятся разобраться в причинах и виновниках. Отчаявшийся наркоман Дэвид Линд будет безутешно горевать. Демонический Эдди Нэш одним своим видом заставит задуматься о том, что криминальных боссов лучше не обкрадывать. За счет нелинейного пересечения сценарных линий зритель будет следить за причинами этой кровавой бойни и почти одновременно осознавать ее последствия. Нужно отдать должное смелости авторов. Они не стали ограничиваться констатацией энциклопедических фактов и предложили собственную версию произошедшего. Точнее говоря, было предложено устами персонажей был предложен ряд альтернативных точек зрения. Но учитывая, что речь идет о резонансном массовом убийстве, подобные 'рассуждения' выглядят предельно реалистично. Предположу, что в концептуальном отношении Тарантино вдохновлялся именно этой картиной при разработке 'Однажды в Голливуде'. Тут ведь по сути раскрывается неофициальная, альтернативная история Холмса. Вообще, у меня сложилось впечатление, что авторы этого фильма постарались раскрыть тему преступности как можно более реалистично. Жестокие убийцы, героиновые наркоманы, циничные агенты, проститутки и череда взаимных унижений, обид, обманов и лишенных какого-либо смысла убийств. Причем из этого круга насилия вырваться невозможно. Никто не может сделать шаг в сторону. 7 из 10

Биографии большинства деятелей влажной индустрии кинематографа с лёгкостью умещаются в одну очень емкую, хотя и крайне двусмысленную фразу: 'Он/она плохо кончил(а)'. И в этом вся сущность невыносимой лёгкости бытия для тех, кто посвятил всю свою сознательную жизнь во цвете лет этим порочным мирам антикинематографа. Он плохо кончил - и стал импотентом, оброс щетиной и пивным пузом, ушёл в разряд среднестатистических граждан. И нет более в нем признаков индивидуальности, тотальная растворяемость в толпе ему подобных, а значит неизбежны депрессия, психоз, ранний инфаркт или поздний суицид. Он плохо кончил с криком на устах и с коксом в ноздрях, с кровью в штанах и с пистолетом в руках. И ничто уже не изменить, не пролистать назад, не промотать кинопленку назад. Титры, финал. Обладатель самого внушительного конца в мире американского порно Джон Холмс упал на самое дно не внезапно; он шёл по пути самоуничтожения давно, не меняя маршрута. Прямо в ад, где его уже ждали героиново-кокаиновые короли, несовершеннолетние пешки и шизофренические ферзи. Все было разыграно как по нотам, и лишь сам Джон Холмс считал, что все пошло не так. Американский кинематограф 90-х годов - это очень условная, естественно, новая новая волна, пришедшая на смену той новой волне, что охватила в синефильской горячке Штаты в то же самое время, что и всю Европу, но особенно Францию в шестидесятых-семидесятых. На смену Джону Кассаветису, Милошу Форману, Джону Джосту, противопоставлявших, но большей частью наследовавших Годара, Риветта, Рене etc в постмодернистских девяностых пришли Тарантино, Кевин Смит, Даррен Аронофски, Пол Томас Андерсон и ещё великая безликая масса их подражателей, искренне считавших кинематограф чистой книгой, которую им суждено написать по-своему. Таковым подражателем в начале нулевых 'под Андерсона' стал американский режиссёр Джеймс Кокс, для чьей постановочной манеры характерна такая же многослойность нарратива, которая, впрочем, ничем внятным не обуславливается, кроме как таковой невозможности режиссёра создать цельное киноповествование, не греша по-черному серыми в смысле значимости отступлениями лирического или драматического плана. Второй по счёту полнометражный фильм Кокса, 'Уондерлэнд' 2003 года, изначально уже был обречен на пересечения по прямой с 'Ночами в стиле буги' Пола Томаса Андерсона, зарифмовывая в единое целое историю вымышленного Дирка Дигглера и реального Джона Холмса, которые одинаково плохо кончили, но второй все же обьективно хуже. В отличии от фильма Андерсона, в ярких кислотных красках рисующего целостный портрет эпохи, без явной четкой привязи к именам реальным(такой себе roman a clef), рушащиеся американские мечты на американских горках порноиндустрии, разоблачая при этом всяческую магию такого кино, у Кокса и его 'Страны Чудес' есть преимущество на стороне большего реализма и большей драматической концентрированности, но при этом 'Уондерлэнд' даже не стремится вырваться из тисков своей вторичности. Совокупность общих драматургических приёмов что у Андерсона, что у Кокса приводит так или иначе, но к закономерному финалу без намеков на катарсис. 'Уондерлэнд' встречает зрителей без предисловий и оправданий, режиссёр не стремится что-либо разоблачать или открывать глаза. Взлета и славы Джона Холмса, каковой бы она сомнительной не была, не демонстрируется; это лишнее, ненужное, наносное. Для Джеймса Кокса наиболее важными оказываются всего лишь трезвая констатация его падения и предельно безучастное погружение в тот кошмар, который и привёл к одному из самых жутких голливудских убийств, и ныне покрытых экзистенциальным туманом неопределённостей и наркотическим дурманом неразгаданностей. И Холмс лишь одно из множества уродливых лиц в истории одного человека, поступательно набирающей обороты как история одного преступления, в котором оказываются замараны с головы до ног все без исключения. Изнанка порноиндустрии пульсирует венами сексуальных извращений, нормы отступают без капитуляции, тьма поглощает плоть и кровь. Это преступление было неизбежно, оно крестило кровью тех, кто заслужил такой плохой конец, ибо весь их смысл жизни и заключался лишь в этом самом лонгдонге, хозяин которого оказался безвольным слабаком и маргиналом, последней остановкой которого на пути в бесплотное никуда была Страна Чудес, Голливуд.