Жизнь в военное время

Долго подбирал похожие ощущения-чувства из жизни, схожие на то чем увлекает в этом и других фильмах режиссёр своего зрителя, почему нельзя оторваться от просмотра или перемотать вперёд, что-то 'неважное' пропуская: представьте ночёвку под летним-августовским небом с его россыпями полными звёзд. В голову приходят 'созерцательные' мысли, красота убаюкивает не меньше чем 'релакс'-музыка и вдруг падающая 'звезда' прочертит небо следом - и сна как не бывало глаза широко открыты чуду природы, но на смену приходит опять покой но тут спутник ярко мерцая отвлечёт ото сна, потом снова метеорит, но уже ниже и ярче сгорит в атмосфере, потом огни самолёта нарушат 'вселенский покой' и хочется спать, и нет сил оторваться от жемчужного моря космоса. Или Вы охранник перед мониторами в супермаркета и Ваш мозг отупев от просмотра ходящих туда-сюда покупателей, стремиться ко сну и только работа не позволяет ему сдаться, вдруг покупатели начинают танцевать, через какое-то время исполнять цирковые трюки, потом по рядам пробегут голые художницы-'перфомансисистки' и вас бросает от бодрости ко сну и обратно, и смена уже не скушна. В режиссуре Тодда Солондзе течение обычного для Вуди Аллена сюжета с линейным развитием фарса отношений между людьми(успокоение и созерцание), прерывается неожиданными подвывертами персонажей(падающие звёзды, спутники, циркачи, танцоры и т.п.), тут я расширю градацию в рецензии от пользователя Малов-кино на фильм предтечу - Счастье этого же режиссёра, не только можно увидеть не только молодого Альмодовара, но и Тарантино и Паоло Соррентино, и братьев Коэнов в общем весь спектр умельцев задержать внимание зрителя неожиданными 'ходами' сюжета. И эта работа столь многогранна, что не выглядит 'вторичкой', а говорим об особенном 'почерке' художника. Увлёкся и смотрел не отрываясь в общем-то не понимая почему, но разложил всё и поэтому: 7 из 10

«Жизнь в военное время» - вольное продолжение фильма «Счастье», снятое Солондзом одиннадцать лет назад. Вольное, потому, что все герои остались, но изменились до не узнаваемости. Имена и характеры те же, но визуальные образы другие. Резким изменениям подверглись, не только внешний вид, но и возраст, кто-то внезапно состарился, кто-то на удивление помолодел, кто-то кардинально изменился в фигуре, кто-то умер (превратившись в навязчивого призрака), а в случае с персонажем Филлипа Сеймура Хофманна, изменился цвет кожи. Подобные абсурдные изменения как раз в духе Солондза – сценариста, который по-прежнему эксплуатирует тему сексуальных отклонений и бытовых неврозов. По прошествие одиннадцати лет с момента выхода «Счастья», тема не потеряла прежней актуальности. Наоборот, режиссер придает старой задумке второе дыхание, и потому все диалоги так же оригинальны, не потеряли былой остроты, но в отличие от «Счастья», смотрятся менее радикально и менее драматично. Диалоги Солондза корнями уходят глубоко в абсурдизм, но на экране приобретают провокационную форму. Самые рискованные реплики напрямую касаются сексуальных патологий и девиантного поведения. Эти диалоги, гротескные по характеру, строятся на стыке смешного и грустного, но Солондзу в этот раз интересны ни сколько сексуальные отклонения, сколько общая философская дилемма, которой, на почве этих отклонений, озадачен почти каждый персонаж – «простить или забыть». В этом главное отличие (если не считать чрезмерного акцента на еврейском происхождении главных героев) и принципиальный отход от пристального изучения всяческих сексуальных патологий, которыми изобиловало «Счастье». Герои картины, независимо от своего положения и призвания - кучка странных людей, у которых проблемы на почве невроза или секса. И как большинство добропорядочных американцев, они тщетно скрывают свои проблемы за красивыми фасадами одноэтажных особняков, за иллюзией «нормальной» семейной жизни. И если в «Счастье» фасад отгораживающий от реальности еще кое-как держится, благодаря странной но оптимистичной концовке, то в «Жизни в военное время», разрушается окончательно. Большинство героев осознают, что их проблемы серьезны, осознают, что они больны, но все равно, безнадежно ищут прощения и понимания. Теперь, поиски счастья сменились неоправданными военными действиями, как замечает одна из героинь. Война по Солондзу идет с тем единственным врагом, который находится внутри и победа над ним грозит переосмыслением незыблемых жизненных ценностей. Возвращаясь обратно к неврастении и патологии, режиссер заглядывает чуть глубже и констатирует, что за всеми проблемами стоит психологический надлом. Героев фильма Солондза, в какой-то степени, можно расценивать как собирательный образ или метафору на американский мидл-класс. Общество патологических извращенцев стоящих на краю пропасти. На эту тему Солондз предпочитает не грустить, а смеяться, только юмор его черный до предела. Он вообще напоминает Вуди Аллена, в шутках которого полно зловещего сарказма, а иногда и откровенной провокации