Сатирикон

Пересматривая «Сатирикон» спустя почти полтора десятилетия после первого просмотра, вынужден признать, что эта лента получилась у Феллини утомительной: три часа «Сладкой жизни» смотрятся куда бойчее и живее, чем два часа «Сатирикона». Быть может, дело в том, что Феллини хотел в своей вольной экранизации Петрония достичь лишь простых обличительных целей, из-за чего фильм получился чрезмерно пессимистичным и лишенным той витальной, жизнерадостной энергии, за которую Феллини и любят зрители. Однако, по фантазматической мощи «Сатирикон», безусловно, не уступает ни «8 1/2 », ни «Джульетте и духам». Единственный раз затрагивая в своем творчестве гомоэротическую тему, постановщик добился того, что она раскрывается максимально органично и естественно. Трудно найти фильм, который столь бы аутентично изображал бы изнанку чувственных удовольствий, тотально плотской жизни, лишенной даже примет духовности. Древний Рим так, как его показывает Феллини, - это стремительно разлагающийся универсум, в котором лишь секс и пиры составляют содержание жизни. Наверное, лишь в «Казанове» и здесь в «Сатириконе» пессимизм авторской концепции, сумрачность фантазии постановщика лишают даже женскую телесную фактуру привлекательности, полностью расколдовывая ее и избавляя даже от признаков манкости. Здесь нет ни красивых нарядов, ни тщательно наложенного косметического грима – все в «Сатириконе» чрезмерно, китчево, по-декадентски. Когда я смотрел «Сатирикон» впервые в 19 лет, он так меня потряс, что стал даже одним из любимейших фильмов не только Феллини, но и вообще. Сейчас эта картина кажется мне рыхлой по драматургической структуре, эпизоды выглядят плохо связанными между собой (за исключением разве что пира Тримальхиона), а общая обличающая Древний Рим концепция выглядит банальной. Однако, даже спустя полтора десятилетия нельзя не признать мастерства режиссера, сказывающегося прежде всего в визуальной мощи его образов: многие персонажи появляются буквально на миг, долю секунды, и порой они лишь рычат или хохочут в кадре, однако, все они колоритны, ярки и выполняют важную задачу в фильме – изображают жизнь как калейдоскоп образов, сновидческую ткань реальности, в которой смешиваются грезы, сны, прошлое, настоящее и будущее. «Сатирикон» Феллини – кино, может, и банальное концептуально, но очень хорошо демонстрирующее, что режиссер не питал иллюзий в отношении чувственных сторон бытия, никогда еще в его творчестве они не выглядели столь мерзко, а люди не были столь скотоподобны. Удивительно, что спустя всего четыре года после «Сатирикона» в «Амаркорде» витальная сила сексуализированных образов полностью подчинит себе нарратив, а мессидж будет откровенно языческим. В «Сатириконе» же почти в духе обличения отцов церкви мы видим бичевание пороков Древнего Рима, обитатели которого целиком и полностью отвратительны и режиссеру, и зрителям. В то же время естественность гомоэротической темы показывает, что Феллини вовсе не свойственно ханжество или какие-либо предубеждения в этой связи. «Сатирикон» - важный этап в обращении Феллини с кинематографическим материалом, ваянии чрезмерно экспрессивных, но запоминающихся образов. Контролируемый режиссером хаос на съемках он сам называл алгеброй, высшей математикой, сравнимой с отправкой астронавта в космос. По мнению Феллини, все в фильме должно быть просчитано, и ощущения хаоса от образной структуры его фильмов обманчиво. Действительно, наконец-то найдя после многих лет поисков оператора, близкого ему по духу, – Джузеппе Ротунно, Феллини создает сложно устроенную визуальную систему. Камера движется по прихотливым сложнейшим траекториям, монтаж сложен и прихотлив (от jump cut до совмещения длинных планов-эпизодов), музыка звучит лейтмотивом, наполняя каждый кадр тревожной эмоциональностью. Все это отчетливо говорит о том, что для Феллини кинематографическая форма куда важнее нарратива и содержания, а сила образов такова, что их смысл почти не интерпретируем.

Что может позволить себе режиссёр, достигший вершин признания в профессии? Например, ещё более рискованный эксперимент, на который не решился бы раньше. Так ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ, познав подлинно вселенский успех своих «Сладкой жизни» и «8 1/2 », в 1969 году обратился к тексту... 2000-летней давности, «Сатирикону» Петрония. При этом, словно следуя духу своего бунтарского времени, он изобрёл ни много ни мало свой, старый дивный мир, лишь отдалённо напоминающий тот, что был описан Петронием. Чтобы не спутать, даже так его и назвал: «САТИРИКОН ФЕЛЛИНИ». Уверен, не я один недолюбливаю пеплумы и прочие преданья старины дохристианской, в которых персонажи в тогах и сандалиях мыслят и действуют, что наши современники в сходных жизненных обстоятельствах. Феллини живописует античность принципиально иначе. Он не просто отбрасывает наросшие наслоения, но переворачивает полотно и пишет на оборотной стороне холста собственную картину. Здесь нет ни сюжета, ни характеров, ни моральных уроков, ни даже солнечного света. Пиры, плотские утехи, смерти, мифы, затейливые ритуалы смешиваются в абсурдистский калейдоскоп густых красок, непонятных языков, странной музыки. Древнеримская сексуальная революция – а почти все герои взыскуют и практикуют однополую любовь – и сегодня будоражит воображение, а обывателю 60-ых должна была казаться едва ли не бесовщиной. Боги, впрочем, если они и были, то явно оставили ЭТОТ Рим. Rome. Before Christ. After Fellini - остроумный слоган лишний раз подчёркивает творческую свободу художника, близкую к абсолютной. Фантазийные образы иногда кажутся галлюциногенными наваждениями и не случайно: режиссёр признавался, что употреблял ЛСД. Понравилось, но продолжать не стал – хватало и своих демонов. «Сатирикон» шокировал публику, но успешно прошёл в прокате и повлиял на последующих визионеров (таких разных, как Дэвид Линч и Алексей Герман). Безумству храбрых (и креативных) поём мы славу, однако избыточность формы и неровность эмоционального напряжения мешает причислить его к бесспорным художественным победам. Прошедшие полвека не добавили фильму особенных смыслов, при том что исполнители – набранные по фото адонисы-англосаксы – померкли до степени полного забвения. Известно, что Феллини хотел заполучить Теренса Стампа и Бориса Карлоффа, популярную певицу Мину и самих Битлов, но по разным причинам с ними не сложилось. Увы, не всё могут короли, даже на пике своего могущества...