Зандали

Гениальный французский писатель Эмиль Золя справедливо считается одним из самых значимых авторов 19 века, творящих в жанре реализма. Обладая твердой социально-политической позицией, Золя неоднократно выступал на всевозможных заседаниях и общественных собраниях, стараясь сделать свою страну и людей, проживающих в ней, хотя бы немного лучше, однако стоит признать, что литературное наследие писателя гораздо важнее всех речей, которые он в свое время отпустил с трибуны. Перу Золя принадлежат множество культовых произведений, включая 'Марсельские тайны' и 'Наследники Рабурдена', в которых он раскрыл хитросплетения человеческих душ, столкнувшихся с капризной реальностью, заставляющей переосмысливать некоторые ценности. Прописывая свои работы, Золя не упускал возможности зацепить вниманием все наиважнейшие аспекты душевных метаний и переживаний даже в тех работах, которые в первую очередь описывают ситуацию в государстве и перемены, происходящие во времена Второй Империи. Благодаря воистину уникальному умению исследовать глубины человеческой души вопреки любым барьерам, установленным рамками художественного стиля того или иного произведения, Золя сумел вырваться из капкана своей временной эпохи и стал самым настоящим классиком мировой литературы, чьи работы были переведены на сотни языков и экранизированы в разного рода постановках, вдохновленных проницательными рассуждениями автора о жизни. Таким образом имя Эмиля Золя до сих пор находится на слуху, его творчеству поклоняются, в нем находят мотивацию и неожиданные мотивы, которые отчасти проявились в картине Сэма Пиллсберри 'Зандали'. Насыщенная сексуальной романтикой лента, основанная на повести Золя 'Тереза Ракен', появилась на экранах в 1991 году, когда в фаворе у зрителей находились эротичные триллеры с осязаемой опасностью, и пускай 'Зандали' была принята несколько прохладно, Сэм Пиллсберри сумел разыграть карту наследия Эмиля Золя в довольно интригующем варианте, который вызывает неподдельный интерес. Итак, сюжет фильма разворачивается в праздном Новом Орлеане, чьи жители не бояться преступать нормы общественной морали, наслаждаются запретными развлечениями и точно знают, как незабываемо провести вечер и затем ни о чем не сожалеть. Однако далеко не все обыватели злачного уголка Америки пребывают в эйфории от имеющихся у них возможности. Увлеченный поэт, умелый рассказчик и просто доброй души человек Тьерри Мартин (Джадж Рейнхольд) никогда не помышлял о том, чтобы засесть в высоком кабинете и разбирать рутинные деловые бумаги, но после смерти отца, влиятельной фигуры в одной из престижных компаний, герою приходится поступить на службу и продолжить дело, к которому у него совершенно не лежит душа. Днями пропадая за тем, что совершенно не вызывает у него восторга, Тьерри постепенно начинает терять вкус к жизни, что, конечно же, моментально отображается на отношениях с его прекрасной супругой Зандали (Эрика Андерсон), скучающей в отсутствии крепкого мужского плеча. Стараясь заполнить сложившуюся эмоциональную и физическую пустоту походами в церковь, прогулками по магазинам и прочими обыденными радостями Зандали однажды подмечает, что по соседству с ней поселился неоднозначный, но жутко привлекательный свободный художник Джонни Коллинс (Николас Кейдж), который на деле оказался давним другом Тьерри. Заинтригованная неожиданным и приятным знакомством Зандали решает узнать Джонни поближе, и вскоре между молодыми людьми завязывается жаркий роман, основанный на страсти и плотских утехах, коим нет конца. Но рано или поздно все тайное грозится стать явным и как знать, к чему приведет любовный треугольник, в котором несмотря на всю апатию к рутинной жизни продолжает находиться несчастный Тьерри. Смелость Эмиля Золя к демонстрации отношений между мужчиной и женщиной известна не менее, чем его социально-политические изыски, чем и воспользовалась сценарист Мэри Корнхаузер, подготовившая 'Терезу Ракен' к экранизации. И все же за столь претенциозный, броский и запоминающийся стиль 'Зандали' в первую очередь необходимо благодарить режиссера Сэма Пиллсберри, который решил не останавливаться на томных намеках и взглядах, полных желания, дабы показать грех измены во всей его горячей красоте. Развитие взаимоотношений между Зандали и Джонни разворачивается невероятно стремительно, и у каждого поступка девушки есть своя крепкая мотивация, доходчиво поясняющая, почему же она захотела вырваться из замкнутого круга и рискнуть тихой семейной жизнью ради непредсказуемого романа я с парнем, которого уж точно нельзя назвать доверительным и стабильным. Пиллсберри бросает в зрителя эффектными, насыщенными интимной близостью сценами, совершенно не задумываясь о нормах приличия, ведь его фильм повествует о необузданной страсти, которая затмевает собой любые зачатки здравого смысла. От этого далеко не все решения, принятые героями по ходу действия истории, можно обосновать здравым смыслом, однако против навязчивого желания пойти очень сложно, а порой и совершенно невозможно. И Зандали ни о чем не собирается жалеть, ведь она слишком прекрасна для того, чтобы находиться в постоянной тени. Она знает цену настоящей страсти, раскрыть которую Тьерри, к сожалению, более не в состоянии. Да и далеко не факт, что он когда-либо понимал свою шикарную супругу и мог залезть в ее сознание настолько же глубоко, как это сделал настойчивый искуситель Джонни. На примере Зандали зритель видит отчетливые причины неудовлетворения и того, к чему они могут привести. Неспособность ее супруга понимать элементарные вещи приводит к непоправимым последствиям, и зрители просто обязаны взять во внимание произошедшее на экране, так как лента Пиллсберри помимо откровенно эротического направления несет в себе еще и мощный психологический посыл, способный уберечь людей от принятия откровенно глупых поступков, заглушающих их настоящие желания. Зандали имела все возможности для того, чтобы оградить супруга от кардинальных изменений в жизни, сулящих ему одну печаль, однако она этого не сделала и тем самым разрушила по крайней мере одну счастливую судьбу. В свою очередь Тьерри видя, каким образом складывается его будущее, также не нашел в себе сил совершить смелый поступок, отказаться от навязчивого наследия и тем самым сохранить светлый лучик счастья, пронизывающий его душу. Да, ошибок в этой истории совершено немало, причем сделаны они героями по своей собственной воле. И когда приходит долгожданный и тревожный час раскрыть все нюансы столь яростного хитросплетения судеб, необходимо признать, что каждый получил по заслугам. Ни одно действие героев не проходит бесследно, а Зандали, стремящаяся отыскать свое личное счастье вопреки всем ограничениям, еще узнает, что такое настоящая боль, пускай и произойдет это не на наших глазах. Кто же сумел получить от «Зандали» неимоверное удовольствие, так это Николас Кейдж, наконец созревший для того, чтобы сыграть совратителя с игриво отблескивающими глазами и смелостью, которая не видит перед собой преград. Оказавшись в урагане сильных чувств, способных дотла сжечь саму душу, Кейдж находится на своем законном месте и когда необходимо готов на откровенные поступки перед камерой, прекрасно понимая, что его образ искусителя становится центральным в этой истории и несет в себе непреодолимую сладость греха. 8 из 10

Будем честны: любовный треугольник - плохая комбинация отношений, даром что тема 'третьего лишнего' изъезжена вдоль и поперёк. Банальный роман на троих, построенный на постоянной недосказанности, что подпитывается риском: новых ощущений, но и возможного разоблачения. Одна любовь, разделенная натрое, и каждому её слишком мало. Тривиальные ловушки пресыщенности, капканы тотальной внутренней неизменяемости - проще солгать, найти альтернативу, нырнуть в чужую постель, не заглушить глас желания, чем признаться: нет уж более привычных отношений. Есть лишь некая их видимость, малоскрываемая маска. Для достаточно среднего американского режиссера Сэма Пиллсбери, так и не вырвавшегося до сей поры из категории ремесленников с крайне утилитарным талантом, фильм 'Зандали' 1991 года так и остаётся самым известным его кинотворением, метко попавшем в один из главных кинематографических трендов Голливуда 80-90-х годов: моду на мелодраматические и эротические триллеры. Причём 'Зандали' при всей своей напряженности действа все же в меньшей степени именно что чистокровный триллер; картина режиссера Пиллсбери скорее относится к категории трагических любовных мелодрам о ненасытной силе страсти и неизбежном наказании за намеренное вмешательство в чужие, пускай и не безоблачные отношения. Но кто им судья?! Уж никак не герой Николаса Кейджа, свободный от всяческих уз художник Джонни, который стихией дионисийской врывается в уютный, но скучный мир своего друга Тьерри и его жены Зандали, говоря о которой так и вспоминается классик: 'Что в имени тебе моем? Оно умрет, как шум печальный Волны, плеснувшей в берег дальний, Как звук ночной в лесу глухом'. При этом явной романтизации в отношении трёх главных героев фильма нет. Тьерри - типичен, пожалуй что даже слишком; его жизнь проста и скованна, тем более каков он раскрывается чуть ли не сразу, тогда как оставшиеся части любовного паззла на троих не столь неоправданно просты. Ими движет не ratio, но собственно стремление наполнить и наполниться друг другом до дна, забыв обо всем мире вокруг. Джонни - человек импульсивный, не склонный думать ни о ком, кроме себя; его талант художника уравновешен столь же сильно внутренней косностью, слепым желанием обладать, не считаясь ни с кем. Он даже в чем-то видится откровенно гротесковым персонажем из пресловутой богемы; все клише о тотальной свободе творчески алкающих, вдохновение лакающих и многое обещающих натур собраны в нём, но ощущения лощенной дешевизны, наносной пошлости все же не возникает. Герой Николаса Кейджа честен как перед миром, так и перед собой. И вполне понятно, почему он притянул прекрасную, но скучающую Зандали, которой в душной, напитанной пороками, атмосфере новоорлеанского Французского Квартала тесно, неприятно, неудобно. Всю свою страстность и сексуальность она не имеет возможности выплеснуть наружу, надев маску благочестивой жены в месте, где благочестием не пахнет. Нигде. И притяжение тел и в чем-то душ Зандали и Джонни тем не менее не является как таковой любовью. Фильм Сэма Пиллсбери это кино не о любви; это драма о безудержном сексе, что границ не имеет, и лишь потом в героях пробуждается нечто значительно большее и цельное, чем истовое желание использовать, терзать, заглатывать друг друга. Но откровенно удавшиеся эротические сцены фильма тем не менее плохо компонуются со всей основной драматургией ленты; там, где нет секса, фильм распадается на аппликацию неуверенных выяснений отношений, монтаж кажется нарочито расхлябанным и упрощённым, а в финальном избавлении героев от мучений страсти видится лишь длань deux ex Machina, когда на смену взятому курсу на какой никакой реализм приходит тотальный эскапизм и невозможность правильно воспроизвести драму тупиковых человеческих отношений. Конечно, к финалу абрисы триллера проступают ощутимее, эротизм перестаёт быть занимательной частью хронометража, но скомканность и даже некая нелепица делают на выходе 'Зандали' Сэма Пиллсбери бесхитростной безделицей, где весь порочный шарм сконцентрирован в самом месте действия - Новом Орлеане, Городе грехов, где никто не уйдёт неудовлетворенным.