Бренность

Весьма смелая работа режиссёра Акио Дсиссодзи, напрочь выбивающаяся из традиционной стилистики японского кинематографа того времени. Провокационная сюжетная линия, рассказывающая об инцестуальной связи между братом и сестрой, дополняется богоборческими монологами главного героя в духе старика Достоевского: 'В картинах Рая нет счастья. Ведь счастье приходит, когда мы удовлетворяем желания. Но удовлетворение желаний - с неизбежностью зло! Поэтому в Раю нет счастья!' Герой-имморалист отвергает религию, но, в качестве ученика, на протяжении года помогает старому мастеру завершить работу над статуей Будды (попутно вступив в связь с его женой): 'Люди потому и делают статуи Будды, что сами не могут им стать'. Не все оказываются готовы к тотальному отрицанию традиционных моральных ценностей, но тем хуже для них. Сама форма фильма, безусловно, испытала огромное влияние европейского кинематографа 60-х, тут есть и тревеллинги пустынных улиц из трилогии отчуждения Антониони, и свобода в подаче материала, столь характерная для 'новой волны', особенно восточноевропейской. Если внимательнее остановиться на диалоге между главным героем и монахом в заключительной части фильма, то можно заметить стремительное перемещение их статичных (!) фигур в пространстве даже в пределах одной фразы, что может указывать на условное присутствие этого диалога во времени, это словно проекция многовекового спора о религии. Этот почти незамеченный шедевр будет крайне интересен людям желающим получше узнать историю кинематографа. 9 из 10

Глава семейства Хино решает выдать свою припозднившуюся дочь Юри замуж. Любящему свою сестру, Масао, данная ситуация претит. Бунт против семейного решения вскоре приводит к неожиданным последствиям для обоих. Редко удаётся попасть на что-то такое же минималистичное, и в то же время богатое на созерцательность, как работа японца Акио Дзиссоджи. Ученик Нагисы Осимы, Дзиссоджи сочетает в себе отточенный талант философской немногословности, искупаемой красивейшей разноплановой горизонтальной съёмкой, сочетающей эффектные крупные планы, игру тени и света и местами причудливые абстракции, сопровождаемые нетрадиционной для японской картины пронизывающей скипачно-клавесинной музыкой. Не оторваться. В то же время, сюжет картины, с виду напоминающий эротическую драму, возможно шокирующую для тех лет, имеет под собой довольно интересный инфернально-философский подтекст. Главный герой (или антигерой, как кому угодно), Масао, что-то такое родив в своей голове, бесконечно наблюдая заходящее солнце, встал на кривую дорожку, и куда бы ни ступал, несёт за собой разлагающее подобие Содома. Но раскаиваться в своих деяниях он даже не собирается, так как выработал отличную от других философию жизни. И напрасно пытается его вразумить друг, настоятель Огино, - разгоревшийся спор чуть не поломал священнику сознание. На самом деле, что такое жизнь – неужели только построить дом, посадить яблоню (сакуру) и нарожать детей? Ответ на бренность бытия у Масао хоть и кардинальный, но имеющий под собой возможность и других толкований. Зрелищное кино, филигранно снятое, пробирающееся в душу (отложив там сомнение), и поднимающее довольно интересный вопрос: Что же лучше - Рай или Ад? 10 из 10