Замужняя женщина

Среди французских режиссёров Жан-Люк Годар занимает у меня почётное первое место. Если охарактеризовать одним словом работы режиссёра - это, прежде всего, стиль. Изысканный, утончённый, неповторимый. Каждая его картина произвела на меня исключительно положительное впечатление. И 'Замужняя женщина' не стала исключением из правил. При предельно плавном, и даже местами вялотекущем, сюжете фильма, я смотрел его с огромной жадностью. Картина просто невероятно красиво снята. Каждая её сцена, каждый кадр - это просто кайф для эстета. Французский кинематограф всегда отличался от других. И 'Замужняя женщина' буквально пропитана атмосферой романтики прекрасного Парижа. Понравилась идея режиссёра и его посыл зрителю. Годар практически ничего не объясняет, предоставляя тем самым нам полную свободу для размышлений. И даже достаточно логичный и предсказуемый финал не смазал хорошего впечатления от просмотра. И свою номинацию на 'Золотого льва' Веницианского кинофестиваля картина полностью заслужила. Что ещё мне нравится в картинах Годара, но уже как мужчине - в них всегда очень красивые девушки. Невероятно сексапильная Маша Мериль, отдалённо напоминающая внешне прекрасную музу сердца режиссёра Анну Карину, стала настоящим украшением его работы, порадовав не только уверенной актёрской игрой. Её Шарлотта, определённо, не оставит мужскую зрительскую аудиторию равнодушной 8 из 10

«Замужняя женщина», пересмотренная спустя почти десяток лет, тогда, в первый раз она восхитила главным образом поэзией эротических эпизодов, обескураживает сейчас своей буржуазностью. Вроде бы понятна попытка Годара препарировать психологию средней женщины, находящейся в плену идеологических заблуждений, хотя и считающей себя индифферентной к политике и социальным вопросам. Здесь нет откровенной критики консюмеризма, как в «Двух или трех вещах…», но феминистский заряд присутствует: рабство женщины в мужском мире определяется здесь не через насилие, как в «Спасайся, кто может», и не через прямое овеществление тела, как в «Жить своей жизнью», а через сам образ жизни, сформированный телевидением, рекламой, модными журналами и бутиками. Попытка героини найти себя через самоопределение между мужем и любовником довольно слаба, сама героиня очень пассивна, потому Годар постоянно показывает ее обнаженное тело, чтобы зритель удостоверился, что перед нами – полый объект мужского вожделения, ничего собой не представляющий, как личность. Смотреть эту картину трудно и утомительно из-за скрытой, неявной критики буржуазного образа мыслей, зацикленного на потреблении. Здесь нет ни лозунгов, ни социальных выводов, лишь меланхолия от созерцания женщины, превращенной в объект. И как бы красивы не были постельные сцены, сделанные путем дифференцированной съемки частей тела, особой поэзии в них нет на самом деле, они нужны Годару, чтобы показать частичные объекты – компоненты тел, ставших машинами для производства наслаждений. Никакой рефлексии, никакой мысли, никакой критики или просто недовольства своим положением у этих тел нет. Годар технически изощряется, чтобы обрисовать социальный тупик, бесперспективность жизни в мире, где женское тело стало товаром. Пусть оно не продается открыто, за деньги, но в мужских глазах оно давно стало вещью. Актрисе, играющей главную роль, не надо ничего изображать: ее персонаж – почти неодушевленное существо, лишенное психологии, ее метания примитивны, зачатки ее онтологического вопрошания инфантильны. Сама выбраться из этой ситуации ментального рабства она не может, но помочь ей некому – на дворе только 1964 год, феминизм еще не набрал обороты. «Замужняя женщина», как это не странно, не критикует брак и угнетение женщины мужчиной, ее задача – анатомировать внутренний мир средней женщины и показать, как она утверждает существующий порядок вещей своей жизнью, поведением и рабским сознанием. Схожие цели преследовал и Фассбиндер в «Эффи Брист» спустя десять лет после выхода фильма Годара, но он даже визуально показал клетку, в которой оказалась женщина, разбив изображение на квадраты. Фильм Годара не вполне удался, ибо получился слишком герметичным и пессимистичным, не предложив альтернатив существующему порядку вещей (может быть, потому, что тогда он их сам не видел), режиссер снял по сути буржуазное кино о буржуазности, показал ее изнутри по ее правилам, и это источник невыносимых мучений для зрителя: так все выглядит безыдейно, плоско, примитивно в жизни героини, плюс еще изобилие серого цвета в черно-белом изображении, что хочется крикнуть: «Не хочу так жить!» И если средняя женщина сейчас, посмотрев фильм Годара, что маловероятно, крикнет это, то фильм был снят не зря.