Спасай, кто может (свою жизнь)

В начале 80-х Годар с неумолимостью одержимого возвращается к образам и концепциям своих ранних картин: в «Страсти» - это полемика с «Презрением», в «Спасайся, кто может» - переосмысление темы проституции, поднятой им в «Жить своей жизнью». Только если в «Жить своей жизнью» все было овеяно духом экзистенциалистской философии с ее оптимистической верой в возможность свободы в любых социальных условиях, то в «Спасайся, кто может» Годар буквально не оставляя просвета, делая предельно жесткое политическое и эстетическое высказывание. «Спасайся, кто может» - один из лучших годаровских фильмов в принципе, его фундаментальное отличие от остальных работ мастера 80-х – полное отсутствие иронии, юмора и пародийности, все предельно серьезно и депрессивно, тем не менее тенденция по выворачиванию стереотипов в искусстве сохраняется и здесь, хотя и неявно. По сути дела, Годар снимает подлинно феминистский фильм, солидарных с лозунгами женского движения 60-70-х, критикуя объективацию женщины в буржуазном мире, превращение ее тела в товар, как на панели, так и в браке. Этим радикализмом Годар отмежевывается от тех идиотических тенденций в современном феминизме, которые оправдывают порнографию и проституцию и борются за их легализацию. Годар показывает, что именно секс-индустрия эксплуатирует не только женское тело, но и посягает на внутренний мир женщины, отчуждая все человеческое в ней. В фильме он убедительно показывает, как сексизм и хамство таких мужчин, как Поль, узаконивает притеснение женщины товарно-денежными отношениями, потому никакая ее эмансипация, пока жив все тотально овеществляющий буржуазный мир, невозможна. «Спасайся, кто может» довольно внятно, что редко для Годара, (здесь неоценимую услугу в создании ровного сценария ему оказал Жан-Клод Карьер, постоянный соавтор поздних фильмов Бунюэля) рассказывает историю Дениз и Изабель, женщин, которых мужчины ни во что не ставят, обе они подвергаются эксплуатации, только первая более мягкой, а вторая – очень жесткой. Годар критикует буржуазный брак, в котором мужчина всегда верховодит, а женщина – на вторых ролях, по сути, как и в «Страсти» он ассоциативным методом сравнивает два типа отношений, показывая их схожесть: а «Страсти» - это эксплуатация на фабрике и в кинопроизводстве, в «Спасайся, кто может» - давление на женщину в браке и на панели. И несмотря на то, что вроде бы нельзя сравнивать угождение перверсивным сексуальным вкусам буржуа и какую-никакую социальную защищенность в браке, Годар указывает на множество общих черт между ними. Он критикует не брак как таковой, а его буржуазное воплощение, тоже основанное на корысти и деньгах, как и проституция (Маркс вообще указывал на то, что проституция – ключ к пониманию буржуазного мировоззрения как такового). В «Спасайся, кто может» почти нет поэтического кислорода, который давал надежду на экзистенциальное обновление мира и человека, разве что неземная, ангельская красота Натали Бэй выглядит прямым осуждением бесчеловечным законам нашего общества. Эксплуатация женщин отвратительна, грязна и гнусна еще и потому, что они прекрасны, это все равно, что измываться над цветами. После работы в «Дзига Вертов групп» над множеством документальных, революционных и экспериментальных фильмов (единственный игровой фильм среди них – «Все в порядке» с Монтаном и Фонда) Годар возвращается и игровое полнометражное кино с таким бескомпромиссным высказыванием, как «Спасайся, кто может», не уступающим в своей непримиримости ни «Ветру с Востока», ни «Владимиру и Розе». Ведь по большому счету это фильм не о проституции, и даже не об эксплуатации женщины, он о том, что в буржуазном миропорядке виноваты все, и каждый здесь сам за себя (название указывает на бесчеловечность социального уклада). И какой бы гнусной в своих подробностях не выглядела кульминационная сцена, она необходима, чтобы вызвать у зрителя отвращение к буржуазности, узаконивающей девиации, укладу, построенному на субъектно-объектных, товарно-денежных отношениях. Как мы видели в прежних наших эссе о фильмах Годара, эти отношения благословлены западной метафизикой, двухтысячелетней философской традицией. И несмотря на то, что гуманитарная наука и искусства критикуют ее уж полвека, она остается незыблемой основой для построения политической и социальной жизни на Западе. По этой причине «Спасайся, кто может» полон пессимизма и отчаяния, но это отчаяние отрезвляющее, зовущее к борьбе с несправедливостью. И пусть капитализм впитал в себя и переварил контркультуру 60-70-х и революционные интенции постструктурализма, обратив их на пользу себе, все равно надежда на обновление, пусть не политическое, но хотя бы внутреннее, в глубинах отдельной личности сохраняется.

Жан-Люк Годар является неординарным, французским режиссером, многие фильмы которого далеко не все оценят и поймут. Начиная смотреть данную его драму (жанр которой я бы назвал «друге кино»), гипнотически погружаешься в сплетения нескольких ее историй. Весь фильм пропитан воображением, страхом, сомнениями, музыкой и древнейшей, женской работой, а том и сам фильм. Перед нами четыре истории, три из которых являются основными. История кинорежиссера, проститутки и ее работы, и как учила сестру этому ремеслу и работницы телевидения. Это европейское творение вряд ли будет по вкусу любителя американских фильмов. Кино весьма сумбурное и непростое. В его истории много чего запретного и из ряда вон выходящего. Герои далеки от идеалов, и у каждого своя боль, свои человеческие проблемы. Больше всего меня шокировала сцена проститутки и ее работы. Сцены с ее клиентами ни как не отдавали ни желанием, ни сексом. Все было пропитано извращением и чем-то ненормальным. После этого фильма, чувствуешь какую-то пустоту и недоговоренность. Не думаю, что я этот фильм когда-нибудь захочу посмотреть второй раз. Его основная тема и проблематика слишком сложна для понимания зрителя. «Спасай, кто может (свою жизнь)» - европейская драма для тех, кто любит исключительно творчество режиссера Жан-Люк Годара. Это кино не для меня.