Маленькие боги

С небольшой вероятностью ошибиться можно предполагать, что мать, убившая своего ребёнка, должна непременно тронуться головой. Либо до того, как был сделан выбор, либо после того, как расплющив автомобиль о «стену», выжившую, её станет неумолимо преследовать упрекающий сыновний лик покойника, с которым она собиралась убиться вместе, да вот смерть её не взяла. Подразумевая безумие главной героини, кино выстроено из кадров приходящих воспоминаний женщины, перемежающихся с беседами Елены с пожилым адвокатом, готовящимся защищать её перед присяжными, которым решать, виновна женщина или нет. Вопрос лишь в чём. И в чем правда. Явно не в себе, женщина рассказывает историю – проверь, действительную или мнимую, настоящую или выдуманную, родившуюся в сумасшедшем бреду: картина представляется как психохимический процесс смешения нервных звуковых сентенций, скользящих кадров и ломких пейзажей в бликах светотенных контрастов трагически мрачных тонов, призванных выразить эмоциональное напряжение человека, непонятно, верящего или придумавшего свою правоту. Так вот, влюбившись (по-братски) в своего оператора, режиссёр увлекается изобразительными эффектами, добиваясь эстетики скачущего сознания, вырывающего из прошлого лоскутья встреч со странными людьми, мысли о необъяснимом похищении и невероятной поездке, больше напоминающей видение, чем явственную быль. Дотошный слушатель пытается отделить одно от другого, хочет поверить и не знает, как допустить, ужасаясь и не веря рассказу своей подзащитной, который никак не поможет её спасти. Тайна опускается мраком последней правды, вышибая слёзы из стареющих глаз, но исповедь Елены от этого не перестаёт быть плодом фантазии, режиссёрским трюкачеством, пестующим ломкие визуальные формы, используя сюжет как некий повод, да что там, попросту, как поводок.