Бойцовая рыбка

До просмотра этого фильма знал как о его культовом статусе, так и об эпическом провале в прокате, связанном с тем, что публика 1983-го ждала продолжения «Изгоев», снятых за полгода до этого в классической манере, а получила нечто, к чему жизнь явно не готовила среднестатистического подростка того времени. С такими вводными готовился к черно-белому подростковому арт-хаусу, но наткнулся на глыбу, величие которой сложно переоценить. Но — по порядку… Даже вне какого-либо контекста это всё равно уникальный арт-хаус, где баланс между амбивалентностью и понятностью достигнут благодаря, а не вопреки, сложной форме. Её «абстрактные» приёмы служат не для традиционного размытия, а как проводники в новую реальность. С визуальной точки зрения фильм, хотя и использует нестандартные ракурсы, в отличие от многих представителей жанра, применяет их исключительно для усиления выразительности, не сбивая чувства времени и места. Что касается технической составляющей, то он умудряется поймать уникальный баланс. С одной стороны, он вовсю использует разного рода символику, которую можно и нужно активно интерпретировать, а с другой — настолько очевидно фокусирует на ней внимание, что даже случайный зритель, не подозревающий о существовании подобного направления кинематографа, может догадаться, что те или иные символы – это сюжетно важные элементы. О ярких цветных рыбках в черно-белом фильме в качестве примера даже не заикаюсь, но вот одна из ключевых сцен, где в одном кадре сходится ключевая троица истории на фоне огромного циферблата без стрелок, — это банально и гениально одновременно! Разумеется, в более «тяжелой» абстракции такой лобовой прием вызвал бы разве что умиление, но в работе, которая явно создавалась как входные врата в жанр, — это более чем уместное решение. Структурно фильм так же работает как наглядное пособие, которое местами буквально обнажает механизмы работы такой поэтики. Например, инициирующее событие (рана), по одному из самых распространённых приёмов, должно запустить двойное прочтение, давая зрителю возможность воспринимать историю и буквально, и метафорически. Фильм не просто предоставляет эту возможность — он становится гидом: резко обозначает точку перехода, а потом постоянно акцентирует внимание на ране, напоминая, что происходящее можно трактовать как минимум в двух смыслах. Здесь тоже — браво! И точно могу сказать, что если бы мне удалось увидеть этот фильм до или в начале моего активного знакомства с принципами работы такой поэтики, то процесс погружения в тему прошёл бы значительно проще. Эти достоинства делают его идеальным проводником, но его истинное величие — в том, что он является центром, возможно, самой неожиданной культурной вселенной из всех, что мне попадались. Будучи знакомым как со многими произведениями общепризнанной классики, так и с несколько более нишевыми, но не менее культовыми работами, при просмотре просто не мог поверить, что только сейчас добрался до фильма, который является просто невероятным культурным узлом, в котором воедино сошлись как нити вышедшего до него, так и того, что будет выпущено значительно позже. Тема эта сама по себе тянет на отдельный полноценный обзор, поэтому, учитывая ограничения формата, пробегусь только по верхам. - В основу главного героя тут определенно лег образ из «Бунтаря без причины» (1955), ставшего культовым для своего поколения. - Завязка, многое из стилистики и глобальная архитектура отношений внутри импровизированной банды очевидно цитирует «Вестсайдскую историю» (1961). - Прототипом образа мотоциклиста наверняка послужил «Беспечный ездок» (1969), ознаменовавший начало эпохи разочарования и нигилизма 70-х. - 70-е годы тут представлены очень широко, но в качестве опорной работы можно привести «Лихорадку субботнего вечера» (1977), откуда очевидно позаимствована концепция золотой клетки, где полом выступает иллюзия важности локальной славы, прутьями — окружение героя, а сверху над ним нависает тень величия старшего брата. Описанное — лишь верхушка айсберга того, на фундаменте чего Коппола сформировал историю, но даже по нему становится понятно, насколько она многослойна и почему оказала такое влияние на будущее поколение деятелей культуры, что в формате ретроспективы является не менее интересным объектом для исследования. В этой части опять же строго по очевидным верхам в хронологическом порядке: - «Мертвец» (1995), который оказывается более чем понятной, просто несколько более замаскированной концепцией умирания героя, становящейся почти очевидной после просмотра «Бойцовской рыбки». - «Американская история Икс» (1998) — фильм, который, казалось бы, совершенно непохож, но оказывается той же историей, перенесённой на рельсы классической драмы в реалиях 90-х. - «Талантливый мистер Рипли» (1999) — раньше даже не мог представить, что этот фильм мог встроиться в такую подборку, но теперь, наоборот, не могу отделаться от мысли, что он является вольным пересказом «Бойцовской рыбки», опять же с поправкой на жанр, время и место действия. - «Драйв» (2011) — прямое эстетическое и смысловое продолжение. Его Водитель — это Мотоциклист, прошедший школу цинизма: он следует тому же архетипу одинокого героя (корни которого уходят к самому мифу об Икаре), но вместо рокового полёта к солнцу выбирает прагматичную коррекцию траектории — выживание в чуждом мире. Разумеется, это также максимально поверхностный ассоциативный ряд, базирующийся на самых известных проектах, но даже на таком уровне становится понятно, каким уникальным смысловым узлом является этот фильм, который буквально логически связывает между собой целые эпохи кинематографа! И всё это невероятное разнообразие удивительным образом сводится воедино не в громоздком эпическом произведении, к которому без пояснительной бригады не подступиться, а в относительно простом и интуитивно понятном фильме, настроенном на восприятие любым зрителем без какой-либо подготовки! Резюмируя: это редчайший (если не уникальный) случай, когда произведение работает и как универсальный ключ к поэтике арт-хауса, и как культурный узел, связывающий нити прошлого с будущим. Его история интуитивно понятна, но рассказана языком высочайшего профессионализма, являясь наглядным пособием по языку метафорического кино. Как феномен он выстраивает одновременно логичные и неожиданные связи между эпохами кинематографа — после просмотра невозможно понять, как они ускользали раньше. Подобный опыт уникален и, что не менее важно, доступен зрителю с любой подготовкой. 10 из 10

По сути, Микки Рурк играет Гамлета, попавшего на улицы современного американского города и ставшего главой самой опасной молодёжной банды. А потом разочаровавшегося в насилии и теперь он отшельник, которого считают немного сумасшедшим. Он и правда немного не в себе, сидит на бетонных плитах, говорит мало и тихо, и это натуральный гамлетовский образ, но штука ещё и в том, что Микки Рурк и внешне и по манере игры напоминает Смоктуновского в великом фильме Григория Козинцева. Добавим к этому чёрно-белое изображение, что было смелым, но очень удачным ходом. Может быть, это лучший фильм Копполы, просто по той причине, что он наполнен сновидениями, а это качество кинематографа, которое хотя и напрашивается, но редко бывает реализовано в буквальном смысле. Фильм Копполы выглядит как один непрерывный сон, и это значит, что режиссёр ни разу не сбился с ритма. Для создания атмосферы Коппола обратился к стимпанку, и в его фильме часто присутствует пар, то идущий откуда-то из-под земли, то ниспадающий сверху. Огромное значение имеет музыка Стюарта Коупленда и работа Стивена Барума, который очень умело использует крупные планы, где нужно взлетает над героями, а в другой раз опускает камеру почти на землю. С точки зрения кинематографа это идеальный фильм, что же касается содержания, то это обманчиво простая история, посвященная насилию и его месту в жизни. И это очень сильное высказывание, это исследование природы насилия, это предостережение, лишённое всякого пафоса и морализаторства. Удивительный фильм, но смотреть его нужно очень внимательно.