Высшее образование

Темнокожий режиссёр снял фильм, в котором белые люди изображены плохими, а чёрные бро – хорошими. Все, кого это удивляет, поднимите руку и с поднятой рукой возвращайтесь в страну розовых пони, блюющих радугой». Прежде чем приступим к основному блюду, позвольте угоститься гарниром. В начале фильма студентка говорит «Я из апельсиновой страны». АПЕЛЬСИНОВОЙ СТРАНЫ. Это где-то между Вестеросом и Нарнией, к югу от Изумрудного города? Да как можно было так коряво перевести «Округ Оранж»?! Апельсиновая страна, где она, где она, ы-ы-ъ. Едва ли не каждый персонаж является самодвижущимся клише: белый парень, у которого нет девушки, становится скинхедом; ребята из студенческого братства – скопище насильников; афроамериканцы либо спортсмены, либо быдло, ищущие кого бы побить; феминистка лесбиянка-мужененавистница. Красота. Я ОБОЖАЮ, когда либералы говорят правду. Все эти феминистические фильмы, пропитанные ненавистью к мужчинам. «Чёрная пантера», порицающая расизм, но начинающаяся с негров, планирующих ограбление, и заканчивающаяся чёрными детишками, собирающимися сдать корабль на металлолом. И после этого у кого-то хватает наглости заявлять, будто стереотипы ни на чём не основаны? Нужно ценить честных либералов. Существенным плюсом этого продукта жизнедеятельности либеральных киноделов является наличие большого числа знакомых лиц.

Большая часть фильмов с хроном более двух часов – отстой. Краткость – сестра таланта, правило, редко встречающее исключение. Если видишь долгий фильм, смело кидай на кон 100 баксов, что высокая длительность обусловлена не критической массой важной информации, а засильем пустых моментов или даже целых эпизодов. Бывают и трагедии, когда фильм на стадии производства имел колоссальный потенциал, но подвёл контрольный монтаж. Мне хочется назвать «Изгоев» шедевром, но на сделку с совестью не пойду: конечно, сильный фильм, но пересматриваю его на перемотках, ибо отдельные куски невыносимо унылы. «Высшее образование» мог повторить путь «Изгоев» в моих глазах. Уж слишком чужеродной и безжизненной выглядит сюжетная линия про феминистку. Она никоим образом не связана с двумя другими сюжетными линиями, и вообще скучна. Скучна по заоблачным меркам великого Джона Синглтона, разумеется. Да, линия блекнет на фоне потрясающих параллельных течений нарратива, но неплохо транслирует творящийся в голове апологетов феминизма бардак. Несмотря на лёгкое провисание, «Высшее образование» получает титул шедевра. Потому что днём с огнём не найти фильма, который раскрыл бы расовый вопрос ещё глубже. Как обычно снимается в Америке кино про расизм? Сперва обнажается противостояние, потом оно накаляется, а в конце все берутся за руки и танцуют. Я серьёзно, посмотрите ранние сезоны «Беверли Хиллс» - эх, увидели бы эту пошлятину руководители минпросвета СССР, избавились бы от комплекса профнепригодности, что ли… Как поступил бы продажный/ плохой сценарист? Придумал бы деревянного белого подонка, подкинул ему на растерзание начитанного и галантного негра, за разрешение конфликта берётся белый рубаха-парень, а в конце обидчик-расист получает по заслугам, нет! – лучше перевоспитывается и публично признаёт «дикость и бесчеловечность» своей былой ненависти. Детский сад? Зато прибыльный прокат, народное признание, одобрение критиков, Оскар, Глобус, Ветка, да хоть Медведя получите и распишитесь, но ни в коем случае – Малину. Синглтон на то и Синглтон, что предпочитал смотреть на расовый вопрос, предварительно выкинув розовые очки. Этот творец, в отличие от основной массы сограждан, прекрасно понимал, что расизм – как мороз: нравится он тебе или нет, он был, есть и будет, а вера в его конечность есть безумие. Режиссёр показал две истории, одна про чёрного, другая про белого. Что важно, это не истории про изначальных гопников, социопатов или психов. Нет, Малик и Реми – обычные американские парни, которым явно на роду не было написано столкнуться друг с другом на почве расовой ненависти, но сюжет скрупулёзно объясняет зрителю, каким образом сама природа вынудила обоих выйти на тропу войны. Реми стал жертвой давления чёрных гопников. Стало быть, надо обращаться к коменданту общежития? Чтобы потом к тому нанесла визит всё та же братва? Или, может, надо подать жалобу администрации университета? Чтобы секретарша от греха подальше выкинула бланк в урну, во избежание обвинения её или коллег в дискриминации расового меньшинства? А, наверное, надо звонить копам? Нет, диспетчер ответит, мол, что за чушь, вот когда тебя застрелят или хотя бы покалечат, тогда и обращайся, а у нас и так много дел. Америка, что вы хотели. Руку помощи бедолаге протягивают только бритоголовые… - Скажи, Реми, каково это – знать, что твоя страна больше тебе не принадлежит? У Малика же совсем другая ситуация: свою проблему он выдумал. Словно молитву, он постоянно повторяет мысль, что его притесняют по расовому признаку. При этом ничего подобного не происходит, что и констатирует его наставник Фиппс. Его подружка Дежа так вообще считает, что даже если дискриминация и есть, то её нужно преодолевать, а не жаловаться. Но Малик упорно продолжает играть в обиженного, и начинает тусоваться с активным расистом Фуджем, главарём той самой шайки, что вытеснила Реми из общаги. Через упомянутый квинтет персонажей Синглтон как бы читает зрителю лекцию о ролевой структуре расизма. Такие смышленные тираны, как Фудж, создают мифического врага и запугивают им таких закомплексованных невежд, как Малик. Те, в свою очередь, атакуют мирных слабаков вроде Реми, будучи уверенными в своей правоте. Слабаки же доходят до точки кипения и начинают безразборно ненавидеть всех, кто похож на обидчиков. Восхищаясь Фиппсом и Дежей, отмечая их не различающий цветов прагматизм, Синглтон грустно констатирует, что рациональные доводы вопиющих в пустыне не будут услышаны. 'Но нам, к сожалению, известно, как ястребы рвутся с цепи, как до смерти может быть тесно и в самой бескрайней степи' (с) 'Человек с бульвара Капуцинов' 8 из 10