Подполье 3: Покаяние

Итак, пережив две части уморительного ада за авторством Фред Фогеля, я решил и в третий раз обмазаться нечистотами из воспаленного ума дружища Фред. История не нова, все те же похождения Детины- нашего старого друга одержимого убийствами и сексуальным голодом. На этот раз Детина в компании возлюбленной штурмует подмостки большого города, все так же, тут Фогель мудрить не стал, умножая на ноль всех кому не посчастливиться увидеть влюбленную парочку убийц. Такие дела. Чем примечателен этот ваш August Undeground? Дилетансткой подачей, которая работает по принципу- 'так тошнотворно плохо, что аж натурально.' Фогель свои первые два фильма снимал в пивном угаре на цифровую мыльницу. Потехи ради, для узкого круга друзей-собутыльников. На дворе стояли нулевые, и наш кино-неформал Фред, уже чётко определившийся с жизненным вектором (а это создание специальных эффектов), жаждал иметь свой фильм ужасов. Но, в отличии от других хоррор-дельцов Фред делал акцент не на качество постановки, а на брутальность и оголтелое насилие и садизм в кадре. И надо сказать у него получилось. Первые две части трилогии Подполья смотрятся как натуральная видеохроника психа. А если брать во внимание факт, что Фред Фогель металлист до мозга костей, то можно представить во что вылилось прослушивание тяжёлого металла, в купе с фантазиями Фреда. Такие дела. В перерыве Фред немного подтянул свой режиссерский скилл сняв странный, и крайне непонятный Redsin Tower, а потом решил вернуться к истокам, - запустив в производство третью часть Подполья. Но, вышло так что Фрэнк некоторым образом перехитрил сам себя. А дело вот в чем, Фогель банально вырос, запал психопатического неформала сменился профессионализмом. На момент сьемок первого фильма Фреду было 26 лет, он был что называется бунтарь и ни о каких серьёзных проектах не помышлял, иными словами ответственности у него не было никакой. Но, подъехало признание в узких кругах, и вот уже ребята из конторы Toetag занимаются дистрибьюцией продукции на дисках (дешевые ужасы и авторское кино), и во главе всего этого стоит Фред. И естественно, даже не смотря на всю хулиганскую составляющую рабочего процесса, быть тем угарным неформалом снимая на коленке было сложнее. Ибо продюсеры, финансы, пусть и смехотворные, но все же. Плюс ко всему Фогель захотел сделать третий фильм более реалистичным в плане качества работы. Он даже вел переговоры с Гунаром Ханнсенном на одну из ролей. Так-то. Так что мы имеем? Главный психопат- Детина, прошел сценарный апгрейд, и этот апгрейд ему на пользу не пошел. Маньяк из первых двух фильмов- деградирующий полу-бродяга, что ищет жертв на стоянках, и заманивает в свое логово таких же наркоманов и отшельников. от первого до второго фильма Подполья ощущается некая лента личностной деградации героя. В третьем же фильме Детина совершенно внезапно предстает респектабельным серийным убийцей. Он гладко выбрит, опрятен, ездит на хорошем автомобиле, и чего уж греха таить, выбирает жертвы строго из холодного расчета, минимально снизив степень трэша и угара в своей жизни. Этот 'переход' повлиял крайне негативно. Вся кавалькада убийств выглядит без той ноты реализма, что была в первых двух фильмах. Плюс невооруженным глазом виден посыл Фреда к собственному финансовому росту. И это нормально, ведь если подумать Фред Фогель прошел неплохой путь от ассистента-грузчика на съёмочной площадке, до аж целого генерального директора, а в последствии и преподавателя. Что еще раз доказывает, не ты выбираешь жанр horror,а он захватывает тебя.

По остывшим следам Бонни и Клайда, вдохновившись зверскими деяниями вымышленных Микки и Мэллори Нокс, прославленных прирожденных убийц, по грязным улицам Питтсбурга бродит, прячась в тени и кутаясь в плащи влажной ночной тьмы, безлунной и беззвездной, пара. Он и Она. Влюбленные друг в друга и в Смерть, верными служаками которой являются наши возлюбленные. Они любят убивать, насиловать, наблюдать как блеск жизни покидает глаза очередной жертвы, как ее плоть разрывается на куски, а кровь становится их святой водой, в которой они крестят себя. Но в этот раз все будет совершенно по-иному. Новый этап близко, новый этап собственного самосознания. Близок финал, конец всего сущего для сучьего мира, и спасение для тех, кто раньше был лишь демонами снаффа. Эрос победит Танатос. Заключительная часть трилогии Фреда Фогеля «Подполье», вышедшая в 2007 году с подзаголовком «Покаяние», по своей стилистике и фактуре уже изрядно отдалилась от нарочитой кустарщины предыдущих двух картин, главный упор в которых был сделан на нарочитый шок под зорким оком банального VHS, отчего словить нить всякого смысла было крайне тяжело в съемках натуралистичного бесконтрольного и фактически бессюжетного садизма. «Подполье 3: Покаяние» уже можно отнести к кинематографу, пусть экстремальному и экстремистскому, но все же к кино, с неким сюжетом, с главными героями, которые в финале терпят моральный крах, делающим их все-таки Людьми, а не их подобием, упивающимся лишь пиром жестокости на балу Сатаны. Место ультрасадизму уступает налет человечности, а сцены изощренного насилия строго дозированы, хотя и по-прежнему выходят за рамки любой вменяемости — массовые убийства, детоубийства, некрофилия царят в картине от начала и до конца. Но акцентированными в «Покаянии» становятся не только сцены смертоубийств, запечатленные с предельной долей реализма (как-никак, псевдоснафф все-таки, а не какой-то там банальный молодежный слэшер), но и внутренняя драматургия, пронизанная рефлексией и рефлекторностью, драматургия логического восприятия, позволяющая на выходе оценивать ленту уже не просто как натуралистичную бойню, созданную садистами для садистов как главное руководство к действию, но скорее как эдакий катарсический выброс на пленку кровавой агрессии, дремлющей в каждом человеке. Собственно, катарсиса и следует искать в третьей части «Подполья», в которой доминирующей авторской мыслью становится идея поступательного покаяния антигероев — причем покаяния в понятии не столько протохристианском (Фогеля едва ли можно упрекнуть в боговидческих взглядах на жизнь и смерть), сколь покаяния внерелигиозном, подразумевающем metanoia — то есть перемену ума, мыслей, внутреннего мира, философии собственного сосуществования с окружающим враждебным миром. Покаяние как для главных героев, так и для самого режиссера, с этой картиной по сути прощающемся с радикальным псевдоснаффом и переходящим в фертильные просторы жанрового андеграунда. Герои проходят через путь метаморфоз и происходит столь желаемый и долгожданный Апокалипсис, внутренний и внешний. Надо идти дальше, но только дальнейший путь все еще неясен.