Опекун и его поэт

В заснеженной психбольнице, «конечной своего существования», Роберт Вальзер принимает Карла Зелига, издателя Новалиса, Бюхнера, Гейма и т.д. Наигранное смирение его бунтующей натуры сменилось вынужденным в нарастании горечи, и безволие писателя срывается на организаторскую поверхностность издателя, изменяя вокруг них трактиры Херизау. Порывистыми шагами Вальзер пролагает «свободный путь от неудачи к неудаче» сквозь оглушительный лес и сокрушается об изъянах ранней прозы, сидя на ветке. Он упускает из мира свою роль: наивная ирония персонажей скрывает авторскую страсть, свободную лишь вне давления официоза на самообладание (покладистое безрассудство и есть «разбойство»). Он рисует зонтом прогулки на холмах, а лаконичные деревья и пустынные поля (словно выгоревшие десятилетия старости, бесполезно оборвавшейся на снегу) больше не встретятся у Адлона, замкнувшегося в комедии о Малере и Багдаде. Снятый поверх воспоминаний Зелига «Прогулки с Робертом Вальзером» в год столетия писателя, этот отстраненный бергфильм сквозь прозрачность героев становится обобщённой экранизацией его собственных ниспадающих романов. 10 из 10