Захват власти Людовиком ХIV

'Приход к власти Людовика ХIV' выдающегося режиссера Роберто Росселлини по каким-то неведомым мне причинам остался скрытым в тени, от зрителя. 'Приход к власти' это скорее кинохроника, репортаж, чем исторический или тем более костюмированный фильм. Он живо отличается от классического, костюмного кино, в нем отсутствуют классические для жанра 'плаща и шпаги', динамичность и зрелищность вычеркнуты из фильма пером мастера. Имея сравнительно небольшой бюджет режиссеру удалось убедительно изобразить на экране формирование фигуры будущего Короля-Солнце, Людовика XIV. Почти двадцатилетний процесс установления во Франции, абсолютизма как формы правления, воплощены через отдельные сценки из повседневной жизни двора и венценосной особы. Создателей не столь увлекают ключевые события эпохи, скорее они простой фон для пышных обрядов и доведенных до абсурдности ритуалов, наподобие театрального спектакля, за которыми как ширмой скрывается полное одиночество власти. Людовик и его двор методично, шаг за шагом отгораживаются от внешнего мира с его кошмарами, возводя роскошные декорации Версаля. Камера оператора неподвижна, целые фрагменты фильма больше походят на ожившие полотна великих художников, изучаемые под микроскопом, то увеличивая, то уменьшая. Создатели картины, как будто нарочно выбрали на роль Людовика, не высокого и в целом ничем не примечательного внешне, Жана-Мари Патта, офисного работника. Его боязливость камеры, превосходно передает психологическое состояние молодого, амбиционного монарха еще не оправившегося от ужасов Фронды, однако делающего первые, неуверенные шаги на пути покорения собственного государства. Историко-документальный фильм Росселлини, не стал бы шедевром без историков-консультантов Жана Доминика де Ларошфуко и Филиппа Эрланжера, а также герцога де Коссе-Бриссака специалиста по охоте. Это поистине шедевр, забытый, ждущий своего зрителя, он поражает реализмом происходящего. 10 из 10

Перевод названия фильма «La prise de pouvoir par Louis XIV» как «Захват власти Людовиком ХIV» представляется не совсем уместным. Слово «захват» все-таки подразумевает «взятие чего-то силой», а словосочетание «захват власти» и вовсе говорит о том, что некто стремится к узурпации. Никто из современников Людовика ХIV не мог рассматривать исполнение им властных обязательств как противозаконное присвоение себе чужих прав. Нет подобного рода риторики и в фильме Роберто Росселлини. В нем речь идет не столько о «захвате власти», сколько о разных актах демонстрации воли монарха. События от смерти Мазарини 9 марта 1661 года до 5 сентября того же года, когда Людовик расправился с неугодным ему Николя Фуке, занимают всего 20 минут экранного времени. Большая часть фильма посвящена тому, как Людовик являет всем, что он монарх. Каждый его жест, каждое слово, каждое действие обязано подчеркнуть значимость и значительность происходящего. Утрирование театральности в поведении героев, неторопливый ритм всех событий помогают режиссеру проявить театральную природу власти как таковой. Чтобы иметь простор для реализации своих амбиций, Людовик старательно меняет фокус восприятия своих подданных. Он смещает акцент внимания с внутренних конфликтов (кто с кем, за кого и против кого) на внешнее соответствие вкусам двора. Покрой платья, вопросы использования столовых приборов, смена блюд королевского меню становятся ведущими темами для разговоров придворных. Людовик предстает перед зрителем как дальновидный политик, тонкий дипломат и великий актер. Его разговоры с Мазарини и Кольбером длятся не более 3-5 минут. Именно в них предельно деликатно и абсолютно ненавязчиво он прорабатывает свои стратегии «милостивого государя» и «единоличного правителя». За этой примеркой «нового платья короля» следуют размеренные и педантичные шаги в реализации идеи абсолютизма. Мне не очень нравится выбор актера на роль короля. Жан-Мари Патт несколько тяжеловат для балета (любимого увлечения Людовика) и не умеет величественно гарцевать на лошади (участие в конном балете 1662 года послужило отправной точкой для рождения культа Короля-Солнца). Но в его манере ходить чувствуется «поступить командора». Такой Людовик действительно готов на все, чтобы культивировать свое превосходство над другими и в будни, и в праздники, и на людях, и один на один с самим собой. Выходит, что «La prise de pouvoir» – это прежде всего «образец могущества». 8 из 10