Бременская свобода

Особого внимания заслуживает серия телефильмов, снятых Фассбиндером с участием Маргит Карстенсен, актрисы не столь прославленной, как Ханна Шигулла, но по некоторым профессиональным параметрам на голову выше нее: «Бременская свобода», «Марта» и «Страх перед страхом». Во всех трех фильмах Карстенсен играет замученную домохозяйку, жертву сексизма и мужского шовинизма, однако, лишь в «Бременской свободе» она берет дело в свои руки, жестоким образом избавляясь от источников мучающего ее психологического и эмоционального насилия, обретая в одиночестве декларируемую в заглавии свободу. Поместив действие собственной пьесы в XIX век, режиссер намеренно сгущает краски, делая жизнь главной героини беспросветной, и в принципе, как в «Страхе перед страхом», она также сходит с ума, попутно воздавая своим обидчикам во сто крат. Постановщик «Бременской свободы» за тридцать лет до триеровского «Догвилля» максимально отстраняет действие, превращая происходящее в заснятый на пленку спектакль. Однако, активное использование крупных планов и бойкого монтажа делает эту в целом минималистичную ленту чрезвычайно увлекательной. Хотя действия здесь, собственно, нет, лишь переход героини от одного мужчины к другому, как трофея, и серия смертей, можно говорить, что перед нами – динамичная «черная комедия», чем-то напоминающая (может, сознательно) не только снятый позже «Догвилль», но и шедевр Аки Каурисмяки «Девушка со спичечной фабрики», с которым «Бременскую свободу» роднят также и некоторые повороты сюжета. Долгое время аудиофоном к происходящему служит детский плач, раздражая не только героев-мужчин, но и зрителя. Видимо, этим режиссер хотел показать невыносимость атмосферы существования нуклеарной семьи. Сейчас Фассбиндера можно считать пророком, предсказавшим бунт против традиционной семьи на Западе, ее закат и смену иными моделями взаимного существования людей. Однако, эмансипация от протестантского капитализма обернулась для Запада иными цивилизационными вызовами, прямой в своем фашизме либеральной риторикой толерантности и политкорректности. Был ли бы сам мэтр и его герои счастливы в новой социальной реальности Запада, большой вопрос, однако, ясно одно, постановщик, положивший много времени и сил раскрытию проблем унижения женщины под давлением шовинистической маскулинности, - одна из «священных коров» современной постхристианской западной культуры (да, и сама христианская вера в «Бременской свободе» показана в связке с практическим насилием). Что же касается актуальности этой картины, то в России ее еще предстоит осмыслить, хотя для Запада это уже позавчерашний день.

Мужской профиль крупным планом, фон - видеопроекция волнующегося моря, обрывки фраз, бегающие по полу женские ноги, снова мужской профиль, опять ноги - ах, да! - и бесконечный зацикленный плач ребёнка. «Газету, Гейше. Кофе. Тише! Бутерброд». Вторая половина лица мужчины, которую от нас прятали первые три минуты, гниёт. Как и его душа. «Моя жена знает, кто здесь хозяин. Моя жена знает, что такое покорность». Знает, но не терпит. Готовность подчиняться — ролевая функция, демонстрация общепринятых норм, но отражает ли она внутреннюю суть женщины? Если же покорность — маска, то за что уплачена столь высокая цена? Главная героиня, потрясающе сыгранная Маргит Карстенсен, утоляет жажду свободы весьма экстравагантным способом. Муж, родители, брат, окружение видят в ней только женщину, но не личность. Гейше упорно доказывает, что за пределами социальной роли существует ещё и подлинная индивидуальность. Впрочем, разумно ли в данном случае говорить о какой бы то ни было уникальности? Для зарождения преступной мысли не требуется сношения с дьяволом, напротив, в радикальных методах сопротивления есть нечто естественное. Следует признать, что её история типична для умной мещанки XIX века, не готовой к безусловной покорности, просто сюжет заточен до состояния трагедии. Более того, Гейше почти наверняка - это не явление как таковое, а производная от заведённых порядков. Иногда сильная личности, готовая на всё ради своей цели, не гнушается самыми крайними средствами. Толкает ли её на это некая патология или же всему виной патриархальное общество? Симптоматично, что первые ряды противников женской эмансипации украшают фигуры в платьях. Тихая ненависть Гейше к женской доле выливается не только в решительные действия, направленные против мужчин, не щадит она и слабый пол. Кроме того, очевидно, что главная героиня не страдает острой формой мужененавистничества, но её искренняя страсть к телесным удовольствиям не находит удовлетворения, ведь такого рода желания не соответствуют высоко ценимому в пуританских кругах светлому образу скромной хозяйки. Гейше, несмотря на свою тайную воинственность, настоящая женщина, существо совершенно иррациональное и ранимое. Родись она столетием позже, возможно, её судьба сложилась бы иначе. «Бременская свобода» - это очень странный в формальном отношении фильм, похожий скорее на экспериментальный телеспектакль. Минималистичные театральные декорации подчёркивают условность действия и универсальность места. Не стоит ждать от разыгрываемой трагедии бездонной глубины или психологической достоверности, это чистая схема без примеси жизнеподобия. Телевизионный фильм Райнера Вернера Фассбиндера прекрасен как раз своей утончённой театральностью, бесконечной удалённостью, несмотря на тематику, от вульгарного реализма и прозрачным посылом.