Цементный сад

Внутри одного большого, будто безмерного, мира, живут себе маленькие миры - тоже будто бы безграничные для своих обитателей. Как планеты солнечной системы, живущие каждая сама по себе, среди множества других систем в (бес)конечном космосе. Так живет и серый дом из монолитного бетона в заросшем саду вместе со своими четырьмя обитателями. Совершенно особенный маленький мир, который вроде бы контактирует с миром большим - дети ходят в школу, отец ходил на работу, - а все же разительно от него отличается. И жители его совсем не такие, как люди 'большого', обычного мира. Они только гости на их планете. Смерть родителей разрывает нить, которая должна была связать Джека, Джули, Сью и Тома с реальностью. Инцестуальному воссоединению Джека и Джули мешают только мать и отец, как бельмо в глазу напоминающие о том, что покою не бывать - иди в большой мир и пытайся выжить. И тогда неслучайная случайность методично уничтожает обоих родителей. Долгожданная свобода. 'Один дома' без конца. Натурально зацементировав мать в подвале, видимо, чтобы все-таки держать при себе и ощущать ее близость, дети самозабвенно погружаются в первобытное состояние. Ни мыслей, ни обязанностей, ни планов, только инстинкт и существование ради самого существования. Поесть, поспать - и снова 'парить в космосе', в атмосфере своего дома-планеты. Единственная маленькая дверь из 'большого' мира, которая все никак не хочет закрываться - новоявленный парень Джули, который очень хочет 'наладить связь' и узнать тайну. По началу Джули не отталкивает его, так как она одна еще сохраняет какое-то желание вырваться из дома-пещеры. Но под конец все уже неважно, упадок достиг своего пика, 'все встало на место и застыло', и Джек с Джули попросту изгоняют Дерека как враждебный элемент внешнего мира, который им уже не нужен. Им больше незачем бояться его, бояться социальных служб и детского дома. Блаженное безразличие достигнуто, круг замкнулся. Как можно бояться кошмарного будущего, если ты и так живешь в кошмаре, и при том так его любишь? - Забавно, но я навсегда потеряла ощущение времени. Я совсем не помню, как мы жили при маме, и не могу представить, что что-то с тех пор изменилось. - Я больше ничего не боюсь. Я ведь всю жизнь пребывал во сне, в невесомости, плыл в космосе...Я никогда и не рождался. И прохожий, случайно наткнувшийся на их уже опустевший дом, слившийся со своими обитателями в одно существо, ничего не увидит - только обломки кирпича в густо поросшей траве. 6 из 10

О чем сюжет: Отсидев 14 лет за убийство развратника и выйдя на свободу, греческий мужик вдруг понимает, что был глубоко неправ. По сюжету фильма выходит, что истинная невинность заключена уже не в посте и молитве, но в содомическом инцесте и иных позорных видах любви. О чем фильм: О том, что кино есть искусство обмана. Великий французский киновед Жан Эпштейн еще в 1921 году в своей книге «Здравствуй, кино» («Bonjour, cinema», Editions de la Sirene, Paris, 1921) заметил: «Краеугольный камень, на котором зиждется киноискусство, есть крупный план. Крупный план изменяет человека — его взгляд не может более оставаться рассеянным, не может видеть ничего, кроме экрана: крупный план «ограничивает пространство и направляет внимание», создавая особый «режим сознания». Сверхкрупный план, наезд камеры и страшная музыка способны перевернуть наше представление о действительности, оправдать любое бесстыдство и сделать черное — белым, а фернамбуковое — серо-буро-малиновым. Хитроумный Панос Коутрас с помощью обильных крупных планов задудонил нечестивейшую по содержанию, но невиннейшую по смыслу киноленту — как хотите это, так и понимайте.