Кошачий суп

Немного предыстории: 10 мая 1998 года в Токио мангака Хадзиме Ямано обнаружил дома тело своей жены Чиёми Хашигучи, известной как Нэкодзиру. В предсмертной записке Чиёми было написано «Забудьте, что я вообще жила» и просьба похоронить её вместе со всеми альбомами Aphex Twin. Нэкодзиру была панком в мире манги, любила путешествовать и увлекалась психоделиками. Такое мировоззрение делало мангу Чиёми одновременно детской (наивной и жестокой) и глубокой до степени полной уязвимости и искренности, качая зрителей на волнах рефлексии. Аниме «Кошачий суп» было создано уже после смерти Нэкодзиру почитателями её таланта Тацуо Сато и Масааки Юаса при активной поддержке мужа, Хадзиме Ямано. Внимание спойлеры: Фильм начинается с трагической смерти котят: Нята тонет, а его сестра Няку умирает от лихорадки, когда за её душой приходит смерть в образе синего буддистского существа. Нята отказывается смириться с потерей сестры вырывает у проводника половину её душы. Образ разорванной души — центральная метафора этого аниме. Путешествие котят превращается в сюрреалистичную одиссею через мир, где милота соседствует с жестокостью. Аниме насыщено чёрной сатирой и символами. Сцены с надувными людьми-пустышками, каннибализмом, потопом после лопнувшей птицы-облака и странными встречами (извращенец в костюме мыши, механический бог) критикуют общество, капитализм и абсурдность жизни. Ключевая сцена — котята в лодке посреди застывшего 'красного моря', где бог-волшебник 'ест' кровавый суп истории, управляя машиной времени. «Кошачий суп» — не буквальная экранизация манги Нэкодзиру, а дань уважения. Её оригинальные работы (например, сборники «Кошачий бог», «Удон») были ещё более радикальными: трэшовыми, абсурдными и бескомпромиссно жестокими. Нэкодзиру изображала котят Няту и Няку как маленьких монстров, совершающих немотивированное насилие, отражая термин 'абунай каваи' ('жутко милый'), который, по мнению её мужа, был придуман именно для её творчества. Её стиль, относящийся к жанру Heta-uma ('плохо, но хорошо'), намеренно использовал наивную, 'детскую' рисовку для шокирующего контраста с содержанием. На IMDB есть отзыв на этот мульт, озаглавленный 'Hello Kitty' but without the 'o', — глубину такое описание не раскрывает, но эстетику и вайб частично передает. Нэкодзиру страдала биполярным расстройством, злоупотребляла алкоголем и наркотиками, совершала суицидальные попытки. Рост её популярности в 1990-х (мерч, реклама, маскот энергетической компании) лишь усугубил её состояние и чувство изоляции. После её самоубийства в 1998 году Хадзиме продолжал выпускать мангу под псевдонимом 'Нэкодзиру Вауай', сохраняя её героев и стиль, но добавляя профессиональную проработку. Именно он передал невышедшие наброски создателям «Кошачьего супа», помогая в работе. Наследие Нэкодзиру уникально. Она создала мир, где детская невинность и первобытная жестокость существуют неразделимо, бросая вызов морали и эстетике. Хотя сегодня её имя не так известно, влияние Чиёми на альтернативную мангу и восприятие 'жуткой милоты' остаётся значимым. «Кошачий суп» и творчество Нэкодзиру — это яркая, находчивая, фантасмогоричная аллегория жизни, смерти, абсурда бытия и цены быть художником. Визуально это очень изобретательная анимация, наполненная образами, которые вам не скоро удастся забыть! Рекомендую с осторожностью, но от всей души.

Культура Японии парадоксально замкнута и гостеприимна одновременно. В среде упаднических настроений послевоенного времени зародился странный симбиоз ортодоксального искусства и завезенной из Европы моды на абстракционизм, кубизм, дадаизм. Вещи осуждаемые или даже табуированные во многих странах, органично вписались в творчество местных художников. Авангард и контркультура смешались в единый клубок с традициями страны восходящего солнца, став вещью в себе, но в то же время манящей к себе. Это жадный поиск новых форм, новых звуков, отказа от форм и звуков, эклектики противоречий. Японский авангард рвется из уютного алькова в общедоступное медийное пространство, он с кровью электрической проливается на страницы книжные, истерично вопит в образе остервенелой школьницы, катающейся по пыльному полу под нервический джазовый аккомпанемент, в личине бесформенной сущности жестоко насилует субтильную девчушку, и с диким скрежетом разносит на мелкие кусочки дорогостоящую концертную аппаратуру. Парадоксально, но в этом царстве эпатажа и провокации, где крайне непросто отличить одиозного творца от шарлатана, рождались и гении чистые, шедшие особняком, жившие в собственной действительности, неподвластные и созидающие ради самого процесса созидания. Такой и была, по заверениям немногих близких друзей, молчаливая мангака Хасигути Тиёми, известная миру под именем Нэкодзиру. Женщина, отрешенная от социума, но боявшаяся одиночества, медитировавшая под транс, рисовавшая жестоких котят и ушедшая из жизни по собственной воле. 'Кошачий суп' - это посвящение мангаке от режиссера Сато Тацуо, практически полностью основанное на её рисунках. Мир - большая тарелка супа. Еще не остывший бульон, в коем плавает множество ингредиентов и приправ. Изнутри он целостный и логичный, со стороны - хаотичный и непредсказуемый. В нарисованном мире Нэкодзиру коты живут почти бок о бок с людьми, они не просто антропоморфны, но бытуют в домах, смотрят телевизор, кушают тофу. Кошачий папа пьет саке, мама спиной к комнате, лицом к плите, младший Няата пытается утонуть в ванной, а девочку-кошку Няако уводит по темной аллее добродушный синигами. Потеряв часть души, Няако впадает в состояние близкое к коме, и котята отправляются в запределье, не то душу искать, а может просто потому, что всю жизнь нужно куда-то идти. Бог, вопреки уверениям одного немецкого философа, не умер, но выступает в цирке мясником и демиургом одновременно. Гулкая публика требует дождя и в ответ на эти требования приходит всемирный потоп. Сюрреалистичность работ Нэкодзиру странным образом балансирует между социальной сатирой (где сакральное сведено к цирковому, а потребительское возведено в культ) и глубоко личным взглядом на жизнь. Ведь главные герои котята, дети, но их поступки порой шокируют своей жестокостью. Белый большеглазый котик безжалостно кромсает своего обидчика огромными ножницами и с восторгом взирает на кровавый ураган из отрубленных конечностей. Общество в работах мангаки иерархично и подвластно кастовому делению. Коты полноправны, тогда как свиньи бесправны (возможная ассоциация с полными людьми, к которым Нэкодзиру испытывала страх и отвращение), от поросенка можно в любой момент отрезать кусок мяса, а потом, как ни в чем не бывало, угостить жертву её собственной плотью. Или вот хозяин стоящего посреди пустыни пряничного домика откармливает путников, дабы затем пустить их в собственный кулинарный шедевр. Убить или умереть. По сути своей социум, представленный в 'Кошачьем супе', есть сильно утрированное подобие общества современного, увиденного сквозь призму восприятия депрессивного художника, испытывавшего дискомфорт от негативных проявлений бытия. Кстати говоря, фатальность, еще один важный аспект этой ленты. Ведь что бы не делали герои, рычаг мироздания остается в руках обезумевшего и ненасытного творца, готового повернуть вспять колесо истории, но не ради того, чтобы помешать взрасти ядерному грибу и спасти тысячи загубленных жизней, а лишь из-за свалившейся в шестеренки вселенской машины тарелки супа. Мало кто в курсе, но за два года до выхода 'Кошачьего супа', в Японии уже снималось многосерийное аниме 'Кошачий театр', полностью основанное на коротеньких выпусках манги. Перед Сато Тацуо стояла задача переосмыслить произведения малой формы под одной общей сюжетной концепцией. Режиссер очень бережно использовал образы оригинальной манги и неизданные наброски художницы, хотя они, по большому счету, так и остались образами да набросками, склеенными воедино в историю паломничества к смерти и саморазрушению. Не слишком яркая, меланхоличная палитра, а линии то четкие, то едва уловимые, нарочито абстрактные. Суп постоянно бултыхается на дне миски, черпается глубокой ложкой и перемешивается, раз за разом утрачивая предыдущее очертание. И здесь режиссер и художники выступили как своего рода хранители наследия - аниме максимально стилизовано под мангу, даже герои общаются в виде 'облачков' со словами и символами. Иногда кадр застывает, и лишь герои остаются подвижны в нелепом замороженном аду, но чаще символы плавно перетекают из одного в другой, чередуя приятные с отталкивающими, очевидно трактуемые с совершенно многоликими. Суповой мир ускользающий, вернее сказать - съедаемый. В эти полчаса уместилось так много странных картинок, и вряд ли можно делать о них выводы после первого просмотра. Не стоит ждать и счастливого конца, свет гаснет, тарелка пустеет, экранное пространство заполняет белый шум, а потом... потом не станет и его.