На Западном фронте без перемен

В зависимости от угла зрения эту экранизацию можно засчитать как очень сильной картиной, так и едва ли не провалом. Угол первый - с дыркой в полу... Тут бы надо сослаться на кризис жанра военной и антивоенной драмы вообще. На лучшие образцы жанра прошлого ссылается и На Западном фронте... Трудно не вспомнить первую экранизацию ещё 20-х годов или конечную остановку советского кино о войне Иди и смотри с его (без иронии) выстраданным натурализмом. Последний относится аж к 1985 году. Конечно, и после этого выходили достойные фильмы - Тонкая красная линия Малика, например. Но в целом... Впрочем, можно вспомнить ещё и спилберговского рядового Райана, следы которого хранит едва ли не любой военный фильм после него, включая михалковские 'шедевры' про цитадель. Разумеется, свеж в памяти 1917 Сэма Мендеса с совсем уж личным фокусом войны, где англичанин отказал в гуманизме немцам... В таком контексте На западном фронте... становится немецким 'ответом Чемберлену', что, мол, немцы тоже люди и именно они обеспечили мир, потому что его попросили. Видимо, для этого и нужна была линия с переговорами, в которой при этом, помимо желающих мира политиков в костюмах-двоечках, отморозков-милитаристов с лозунгом 'уничтожить до последнего солдата' всех супостатов или 'мы не позволим считать нас за слабаков' явлено даже с избытком. На этом и построен главный сюжетный конфликт. Ну типа война имеет цель только убивать и потому абсурдна. Спорить с этим в общем-то преступно, но... Разве ж нова эта мысль? Давным давно высказались на тему даже первой мировой такие люди как Кубрик в 'Тропах славы' или он же на материале Вьетнама в 'Цельнометаллическом жилете', добавив много остального Сомнительности добавляет и приличный ворох наград, которых означенные шедевры не получили, но в которых очередная экранизация почти потонула. Да и слишком уж мотивирован политически весь антивоенный пафос в связи с событиями в мире. Типа 'мы все за мир (причем все порешили правильно аж 100 лет назад!), а некоторые...'. А там где есть место политической 'своевременности', искусству делать нечего, несмотря на все актёрские и продюсерские старания Даниэля Брюля. Ну да ладно - отбросим сиюминутное и конъюнктурное вместе с историей кино и зайдём в другой угол, из которого видна добротность этой избы. Людей в фильме всё-таки жаль... Всё? Ну почти. Но и это немало. Доказал ли фильм, что война - это плохо? Конечно. Тоже ж плюсик. Основная линия сюжета скроена крепко? Опять же да. Как крепка в серо-зелёных тонах работа художника. Хоть в киношколах показывай. В какой угол встать?.. Лучше бы в серединку. Золотую. Однако ж не отходит мысль, что люди ж почему-то воюют. И если Бигелоу в Повелителе бури, например, пыталась дать ответ, что война делает ценным и по-настоящему осмысленным любой выбор, то малоизвестный Эдвард Бергер явно попроще, а это не столь интересно.

Знаете, как выглядит идеальная мошенническая схема? Нет, это не курсы по успешному успеху и не марафоны желаний. Это когда седовласый дядя в красивом костюме с трибуны обещает тебе увлекательный тур во Францию, бесплатную стильную униформу и лавры героя, а по факту ты получаешь билет в один конец до ближайшей грязевой лужи, где твоими лучшими друзьями на ближайшие дни станут окопные вши и дизентерия. Режиссер Эдвард Бергер снял кино, которое берет ваше юношеское представление о героизме, долго и со вкусом макает его лицом в жижу из крови и пороха, а затем брезгливо вытирает об него грязные сапоги. Кстати, о сапогах. Это вообще главный двигатель местной экономики и сюжета. Забудьте про кольцо Всевластия, здесь главный артефакт — пара добротных берцев, которые переходят от одного мертвеца к другому с такой пугающей скоростью, что на них впору вешать счетчик пробега. Безотходное производство в действии: пули пробивают грудь, но обувь-то целая, зачем добру пропадать? Прачечная всё отстирает, а новый восторженный дурачок даже не заметит маленькую дырочку на чужой шинели. Наблюдать за тем, как главный герой Пауль в исполнении потрясающего Феликса Каммерера мутирует из румяного школьника с горящим взором в контуженную машину по выживанию — процесс физически дискомфортный. К концу фильма его лицо больше напоминает пейзаж Марса после метеоритного дождя, чем физиономию молодого парня. Его глаза стекленеют так достоверно, что хочется проверить собственный пульс. На фоне этой экзистенциальной тоски суетится Альбрехт Шух (Катц) — эдакий батяня-комбат на минималках, прагматичный гений окопного быта, который знает, как украсть фермерского гуся и не сойти с ума, когда с неба неделями падают снаряды размером с малолитражку. Отдельное издевательство над зрителем (в хорошем смысле) — это параллельный монтаж. Пока наши мальчики увлеченно дегустируют сырую землю и ловят лицом шрапнель, где-то в теплом, уютном вагоне первого класса едет политик Эрцбергер, которого играет Даниэль Брюль. Он ест свежие круассаны, пьет чай из изящного фарфора и очень, ну просто ОЧЕНЬ страдает за судьбы родины. Смотреть на этот контраст без нервного смешка невозможно. Это настолько толстый, железобетонный символизм, что им можно пробивать танковую броню. Тебя буквально тычут носом: вот здесь у нас мишленовский ресторан и переговоры, а в трехстах километрах отсюда — мясорубка, где человеческая жизнь стоит дешевле патрона. Визуально фильм — это отвратительно красивый шедевр. Снято все это великолепие так, что хочется постоянно ставить на паузу и вешать кадр в рамочку на стену... если бы на этом кадре не висели чьи-то оторванные конечности. Операторская работа превращает смерть в пугающее произведение искусства. А саундтрек? Эти три бьющих по нервам, индустриальных аккорда синтезатора звучат как гудок парома, который прямо сейчас перевозит души в ад. Идеальное попадание в атмосферу. Спойлерить концовку смысла нет — сохраним интригу, хотя вы и так должны понимать, чем заканчиваются мероприятия, где в выигрыше остаются только производители гробов (и то не факт, доски в условиях дефицита нынче дороги). Иногда создатели так сильно хотят выдавить из нас эмоцию, что начинают откровенно читерить, задвигая оригинального Ремарка куда-то на задний план ради голливудского драйва и зрелищности в финальном акте. Книжные пуристы точно порвут на себе волосы от некоторых сценарных вольностей. Но, черт возьми, эта машина работает. Фильм бьет под дых, выбивает весь воздух из легких и оставляет после титров с ощущением полной, звенящей пустоты в голове. А разве не таким должно быть лучшее антивоенное кино? 8 из 10