Эксцентричный мультимиллионер Эзра Оунс, главной своей целью в конце жизни видящий повышение американской морали через общенациональную компанию, хочет быть уверен, что его состояние пойдет на эти благие начинания. Поэтому он посещает семью своего кузена — Хораса П. Хемингуэя с женой Матильдой и их дочку Барбару в Нью-Йорке, являющемуся по мнению Эзры центром безнравственности в Америке. А самым безнравственным в этом городе Эзра считает музыкальные шоу и комедии. И так уж случилось, что Барбара хочет танцевать в шоу и влюблена в певца и композитора, своего дальнего родственника (о котором Эзра и слышать не желает) Джимми Хиггенса.
Хорас случайно встречает танцовщицу Мейбл и опрометчиво пускает ее ночевать в свое купе в поезде. Испугавшись скандала, он оставляет ей немного денег и визитную карточку. Когда Мейбл обнаруживает, что Хорас — отец Барбары, она шантажирует его стать спонсором шоу Джимми. И для бедного Хораса начинается кошмар – ведь Эзра должен в месячный срок утвердиться в его нравственности, что бы передать 10 миллионов долларов…
В сущности, эта комедия бесхитростна и построена на противопоставлении провинциально-пуританского протестантизма, который, конечно же, олицетворен в образе моралиста миллионера, и артистически расхлябанной атмосферы мегаполиса, главной эмблемой которого являются, конечно же, девичьи шоу-кордебалеты. Не думайте, что так было в реальности, просто подобное сценичное развлечение еще и крайне киногенично, поэтому шоу под руководством Зигфилда и более мелких рыбешек были сенсацией своего времени и задним числом продолжили свою судьбу в кинематографе. Фабула, по сути, склеена из стилистически неоднородных компонент. То есть это история эксцентричного миллионера, помешанного на точности, аккуратности и морали, и его многочисленной родни, которая выстроилась на разном расстоянии от вожделенного наследства. Его просто так не получить, потому самый очевидный наследник еще и должен доказать свои несгибаемые нравственные принципы, а это сделать сложно, потому что по законам комедии положений эти сами положения настигают его в положенных и неположенных местах: от вагона поезда до родного дома. Самая дальняя дистанция связана с молодым племянником горячим поклонником девичьих шоу, чьей розовой мечтой является собственное шоу. Собственно, этот племянник - единственное связующее звено между комедией о миллионах и танцующих девицах, то есть фильм ощутимо распадается на две половины, и подспудная изначально тема к его концу выходит на первый план, оттесняя всю интригу с миллионами на край сюжета и развязывая его чисто технически, без всякого намека на психологизм. Но, может быть, это только пошло фильму на пользу, ведь последние минут двадцать становятся самым настоящим визуальным пиршеством, которому позавидовали бы и Руттман с Рихтером. Как я понимаю, это один из первых примеров использования абстракционистских решений при съемках кордебалета. Конечно, позже это стало общим местом, но вид множества танцовщиц, составляющих геометрические комбинации и рекомбинации, еще более впечатляющий из-за разнообразных ракурсов (особенно репрезентативна съемка сверху, превращающая танцующую группу в чисто комбинаторно-геометрическое единство), в чем-то даже завораживает при всей своей безыдейности. То есть комедия о миллионере превращается тут в своеобразную наживку для перехода к эстетике чистого мюзикла, который в итоге станет одним из краеугольных элементов классического Голливуда. Этой переходностью фильм и интересен сейчас, другие его составляющие принадлежат своему времени. 6 из 10
