Ложное движение

Смотреть этот фильм - для меня значит быть собой, просто быть собой. Собственно, я могу и не смотреть его, всё равно всё будет именно так: 'Я буду курить, переходя через площадь, и пить мартини в баре по вечерам'. Добрые люди, писавшие рецензии о трагедии одиночества, не знают об одиночестве ничего. А главный секрет - одинокими не становятся, одинокими рождаются. Это не результат холодности мира или собственных ошибок - это генетическая программа, реализующаяся в единственно возможном способе существования. Как рыба может дышать только кислородом, растворённым в воде, так и одиночка может дышать только кислородом, растворённым в одиночестве. Вы сочувствуете рыбам? Кислород одиночества - он крепкой концентрации, он сжигает лёгкие тем, кто к нему не приспособлен. Но он даёт пьяняще головокружительные ощущения тем, кому суждено быть одному. Никогда мир не будет таким острым и пряным, таким волнующим и колдовским для тех, кто жмётся друг к другу. Люди - это стадо дикобразов, бредущих по ледяной пустыне и колющих друг друга в попытке спастись от холода (сказано не мной). Но прими этот холод и эту пустыню как данность, отстранись от чужих игл, убери свои и увидишь - жизнь прекрасна. И кристаллы льда драгоценней бриллиантов, и под иглами у каждого столько волшебных тайн, и вкус сигареты насыщеннее в морозном воздухе. Никогда мир не бывает так близок и прекрасен, как в минуты отстранения от него. Отпусти всё, отпусти каждого идти своей дорогой, прими случайность и кратковременность встреч со своими попутчиками - и в сердце вольётся несказанная нежность к ним и чувство единения, которое никогда не возникнет с тем, с кем ты обрёк себя на существование в одной клетке, с кем вы по сути сами стали клетками друг для друга. Большое видится на расстоянии. Ложное движение - это не тогда, когда вы бредёте бесцельно в спонтанно сложившейся компании. Ложное движение - это попытка остановиться и застолбить за собой и цель, и место, и человека. И попытка наладить совместный быт становится гибелью в болоте мелких, пошлых разговоров и вещей. Вещью, глупой и пошлой, станет прекрасная незнакомка из встречного поезда, и сам ты станешь для неё обыденной ничтожной вещью. В дорогу, писатель, в дорогу. Мать знала, что делала, выставляя тебя из дома. Она знает, что вся жизнь - это переход через площадь, продуваемую ветрами одиночества, и до конца готова следовать по этому пути, на котором единственный гарантированный спутник - сигарета. Одиночество - волшебная призма, преломляющая обыденность, расцвечивая её яркими красками. Одиночество - воздух мой. Одиночество - моя крепость. 10 из 10

Фильм гениального немецкого режиссёра Вима Вендерса как никакой другой заслуживает эпиграфа из рок-музыки. Сам мастер всегда был предан рок-н-роллу, уверял, что он спас его жизнь и навсегда сделал рок частью своего киномира. Музыка и удивительные тревелинги всегда приковывали внимание зрителя в фильмах Вендерса. Он как никто другой из немцев умел передать настроение посредством рок-композиций, а «путешествующая» камера отлично сочеталась с его любимым жанром — road movie. Да ведь и кино — это дорога, чистая кинетика, движение. Путь от кадра к кадру всё равно, что странствие людей в бытии. Кино — это правда 24 кадра в секунду или жизнь в ускоренной перемотке. Цели и задачи кино Вендерс видел не только в эстетике. Его всегда интересовала социальная сторона жизни, которую мастер всегда успешно сочетал с постановкой философских проблем. Вим Вендерс творил как бы между Бергманом и Антониони, а потому неслучайно, что свой фильм «Съёмки в Палермо», представляющий собой компиляцию важных для него самого фильмов двух гениев артхаусного кино «Седьмая печать» и «Фотоувеличение», он посвятил их памяти. Война — больная тема для послевоенного поколения режиссёров ФРГ, составивших костяк «нового немецкого кино». Им выпала суровая доля — осмыслить поствоенный синдром. Непонятно куда двигаться и что делать. Осознание причастности, пусть лишь по рождению, к нацистской идеологии, наполнило их фильмы своеобразной болью, даже страданием. Они спасались, как могли. Вернер Херцог — в других цивилизациях, где восхождение к вершинам духа всё равно, что преодоление себя. Даже камни кричат, а муравьи мечтают. Райнер Вернер Фассбиндер уделял особое внимание политике и камерным драматическим историям, отказываясь оглядываться назад. Вима Вендерса же интересовало несколько иное. Трагизм расколовшегося бытия он умел передавать с филигранной точностью. В его фильмах чувства, даже невысказанные, затаённые, порой важнее самого сюжета. Да и какой сюжет — бог с вами! Всегда и всюду — ложное движение. Ничего не проходит бесследно, ничего не проходит бесследно Всё проходит, и это пройдёт, — был убеждён Соломон, согласно легенде. Напротив, на Востоке учили, что жизнь — лишь колесо сансары. Тем более с санскрита это слово и переводится как странствование. Вот и главный герой Вильгельм в исполнении любимого актёра Вима Вендерса Рюдигера Фоглера странник. Он начинающий писатель и ищет впечатлений, путешествуя по стране. Он встречает людей, несчастных и подавленных, для которых жизнь давно лишена красок бытия. Сансара крутится — её движение неостановимо — люди рождаются и умирают. Для чего? Зачем? В чём смысл вечного вращения? Или вечного возвращения, если вспомнить Ницше, на круги своя. События оставляют свой след, как в душе, так и в высших мирах. Прошлое давит и тянет за собой, будущее покрыто тонкой пеленой. Оно настолько призрачно, почти мираж, что чуть не уследишь — и он развеется. Согласно восточному учению, будущее определяется кармой. Но только — вот беда — герои сами ни в чём не виноваты, возможно, исключая артиста Лаэрта, который когда-то был нацистом. Да и то страдает, возможно, больше всех, поскольку повинен в убийстве. Прочие герои живут как бы в вакууме — нет ни надежд, ни любви, ни боли. Души ссохлись, ибо не для чего жить. Нацизм отнял волю к жизни, заменив жаждой власти. Как жить, если виновен только в том, что родился немцем? И не коллективная ли карма довлеет над страной? Ничего не проходит бесследно, и миллионы убитых еврейских душ взывают в немой жажде мщения. Черепа, смотрящие пустыми глазницами, пепел, бывший когда-то телами людей. Он развеялся по ветру как песок, разлетелся, взмыл в небо. А что дальше? Стыд быть немцем, не имея сил найти гармонию с собой. Ничего не проходит бесследно, ничего не проходит бесследно Колесо сансары крутится, вращая в вихре бытия человеческие души. Дорога жизни длинна, почти через всю Германию, да как угадать правильное направление? Когда нет цели — всё ложное движение. И муравьи бегают по кругу, только погибают быстрее людей. Но бытие не приемлет движения без цели, оттого круги на воде сменяются полным покоем. Да ведь и облака, плывущие по небу, есть почти те же круги. Жизнь — и она есть круг. Тьма до — сменяется тьмой после. Германия — и её можно очертить кругом. Круглая и сама Земля, всегда в движении, и это и есть жизнь. Человек — это тоже круг, если вспомнить рисунок Леонардо Да Винчи. Бесконечное повторение и вечное движение. У точки радиус равен нулю. Но у каждой черты было начало в точке, да и вселенная, если верить космологам, когда-то расширилась от нуля до бесконечности. Нам не дано знать смысла колеса сансары. Оно крутится, как ветряная мельница, и мы вращаемся вместе с ним. Не ставьте точку в своей жизни, только запятую — это всё же маленькая, но черта. 9,5 из 10