Пол-литровая мышь

Смысл бессмысленен Будь у совершенно абстрактного среднестатистического человека хотя бы минимум возможностей для желания самореализации в той или иной области, тот непременно бы воспользовался, и получилось бы хорошо. У создателя «Пол-литровой мыши» не было даже того, но получилось гениально. Безумие, проникающее прямо под кожу, теплится отдельными направлениями. Не так уж важно, сколько всего потрачено нервов на вырисовывание неабсолютно неровного овала, но одно совершенно понятно. Проблема заключается лишь в том, что никто не знает что именно. Простые формулы достижения интерпретационной нирваны не действуют в иррациональном мире, вследствие чего рушится та единственная тонкая прослойка изо льда, разделяющая два, казалось бы до неприличия безымянных мира. Беззащитный в своей бесконечной простоте параноидальный бред противостоит сильному, закалённому в делах ампутационной расчленёнки анализу, проигрывая сражение, но побеждая в войну. То, что сделала «Пол-литровая мышь» с среднестатистическим мужчиной лет 30 поддаётся описанию лишь только в тех словах, которые читаются между строк, там где строки появляются. Иными словами, чудовищно. Невзрачная атмосфера отрицательного недоумения производит впечатление не чего-то умного, но хотя бы загадочного, что в иных категориях уважают больше, нежели призрачную подстраиваемость под определённый вид мышления. Возвращение заводских настроек туда, где они пригодятся более всего, то есть вне охвата несуществующей темы, добавляет лишние пол балла к нетронутой идее. Так же велика разница во мнениях, как и схожесть в очевидных вещах: чем непонятнее, тем круче. Раздувая думательный аппарат до размеров позволяющих не понимать ничего сложнее белого фона, очевидность персестаёт быть притягательной и уступает место новой, гораздо более заманчивой природе повторяющихся знаков. Имея в запасе использованные в специальном месте шутливые значения равнозначных подделок, мультфильм создаёт впечатление, что все попытки осознать неминуемую сущность перевранной истории рано или поздно закончатся успешным провалом. Любое начинание, которое противоречит абсурдной притягательности зелёного цвета, остаётся всего лишь бессознательным признаком до ужаса правильного восприятия окружающей среды. Гораздо приятнее узнавать, что всё о чём когда-либо думалось любому из людей - всего лишь пометка в бланке безымянного сценариста. Мнимая пародийность действий отсылающая к случайно выбранному из тысяч неизвестных произведений массовой культуры приуножает достоинства отдельно взятого эпизода. В произвольном порядке отданные на верную смерть от нехватки полезности цитаты, бессовестно отражают всеобщую беспомощность материального явления перед великой вседозволенностью правдивой надежды на радостное продолжение. Происходящее становится важным лишь в то момент, когда каждому позволено на минуту прикинуться экспертом по тараканам в голове. Ведь не всегда же абсолютная безответственность перекрывает дорогу тонкой нитью написанного сюжета. Воображаемая преграда служит ещё одним доказательством гениальности генератора случайных ситуаций. Граничащий с детской наивностью стиль перерисовывания знаменательных ценностей привносит несколько профессионально необдуманных поступков. До боли некрасивый пейзаж с горестно отброшенными в чёрную дыру его обитателями заимствует и увеличивает обдуманность действий приведших к настолько старому и странному упрощению. В моменты объединения всего состава рисовального набора наступит миг разрешённой ненависти, впрочем через несколько секунд прекращающейся санкционированным упущением. Упрощая то, что упростить было бы аморальным действием создаётся нечто ещё более притягательное и важное, чем сами попытки обдумать принципиальную игру в поддавки. Утомление наступает, когда восприятие отказывается не понимать отдельные куски и даже персонажей. Иногда кажется, что во всём этом есть даже какой-то тайный смысл, наполовину раскрывающийся в названии каждой серии, но к счастью, то просто неудачное предчувствие. Суп из куриных мозгов, клей из черепашьих панцирей, могилка для муравья-людоеда на заднем дворе. Похожее напоминание о статичной беспечности и безответственности перед зрителем наводит страх. Бесполезное, глупое, разрушительное и отталкивающее своим принципиальным бездействием шоу. Стоит ли смотреть на эту безутешную шкатулку издевательств? Безусловно. Когда ещё можно увидеть на дне столь глубокого океана столь бесценную жемчужину. Смысл бессмысленен.

Фу! Как это можно смотреть? Тут всё так не красиво, не понятно и грубо! Здесь нет смысла! Эта гадость сотворена наркоманом во время лютого прихода! Фу! Я люблю красивеньких и глянцевых героях в кино, а эти...Я люблю, когда мне напоминают о любви и доброте, люблю, когда мне пудрят мозги наигранными и надуманными историями о суррогатном счастье!Выключи! Не желаю видеть эту гениальную провокацию! Временная непоследовательность хода событий, замена причинно-следственных связей могут поначалу оттолкнуть зрителя, ведь это не совсем обычное явление в кино. Но в этом случае первый взгляд обманчив. Доступная ребёнку техника мультипликации и просто космическая техника провокации. Отнюдь не глупый юмор, тонкие детали, нарастающее напряжение...великолепная атмосфера. Возможно лучший анимационный триллер. Аплодисменты и овации. Чудесное дискуссионное кино, отличающееся от других. Кинематограф сосредоточен не на исполнении зрительских желаний, а на постановке желаний. 12 Oz Mouse не рушит это, а использует в своих трэшевых целях. В целях провокации. Обычно триллеры, задавая желание насилия, пытаются дать острые ощущения, но не в этом случае. Слишком грубо и цинично. Фитцджеральд асоциален на всю голову. Нет искры надежды, здравого смысла. Через тяжёлую атмосферу, высмеиваются современные идеалы, современное видение кинематографа и современные общественные ценности. Не говорит ли хотя бы это обстоятельство о ценности 12 Oz Mouse в искусстве кино? Жизнь не значит ничего в мире Фитцджеральда. Грязное существование. Это зеркало нашего убогого мира, пусть и кривое. В мире, где бюджет и касса определяет зрительские симпатии, 12 Oz Mouse живёт жизнью шедевра. 'Окей, дело вот в чем. Один из вас, все вы, или может никто из вас не, точно знает, что тут происходит.'