Мэй Ланьфан: Навсегда очарованный

Мэй Ланьфан – великий исполнитель ролей дань (женских). В Китае даже была пословица: «Хочешь хорошую жену – ищи похожую на Мэя». На сцене он воплощал идеальных героинь во всём совершенстве их женственности и нежности. При этом, по собственным словам « вне сцены он оставался мужчиной». В этом фильме Чень Кайгэ опять развивает тему творца и его жизни в искусстве. Или искусства в жизни. Мэй Ланьфан как человек исключительно тонко чувствующий, преданный искусству, но при этом способный жертвовать им. В его биографии есть известный факт, связанный с периодом японской оккупации. Чтобы не выступать перед захватчиками Ланьфан отращивает усы, что делает невозможным для него играть дань. Чень Кайгэ, кроме того, поднимает тему «талантов и поклонников». Своей игрой Мэй Ланьфан так заворожил противника оперы - Цю Жубея, что тот стал его преданным другом, товарищем и почитателем. Со временем Цю берёт на себя роль «ангела-хранителя» Ланьфана, при этом ориентируясь лишь на собственное понимание того, что есть благо для Мэя, не всегда интересуясь мнением последнего. Жубей фактически теряет себя, растворяясь в игре Ланьфана и его жизни. Отчасти режиссёр в этой картине использует мотивы из «Наложницы», но иначе их интерпретирует, по-новому расставляя акценты. В «Наложнице» он пытался понять, как актёру не потерять себя, как найти тонкую грань, за которой сцена начинает проникать в жизнь. В «Мэй Ланьфане» он задаётся вопросом, как актёру сохранить себя, когда другие не видят этой грани и забывают, что, спускаясь со сцены, он становится обычным мужчиной.

'Мэй Ланьфан' - вторая работа Чэнь Кайгэ на тему пекинской оперы. У фильма есть замечательное английское название, от которого за тысячу ли веет Голливудом - 'Forever Enthralled' ('Навсегда очарованный'). Напомню, что Чэнь Кайгэ известен по фильму 'Прошай, моя наложница', тоже о пекинской опере, который лично я считаю шедевром. Не могу назвать 'Навсегда очарованного' неудачей - фильм неплохой, но какая-то искра погасла, что-то пошло не так - и кино вышло ярким, но неживым. Вообще, мне очень трудно судить о фильме, ибо я перевела его от первой до последней фразы и посмотрела, наверное, раз двадцать. А потом корпела над таймингом - никогда не забуду этого ужаса. Но я попробую написать рецензию. Как-то раз мне попалась на глаза первая часть фильма (юный Мэй Ланьфан побеждает наставника в «театральном поединке» - до недавней поры в открытом доступе в рунете была только она, спасибо Виктору Сарову), она поразила меня, мне даже хотелось записать фильм в любимые. Но остаток фильма, просмотренный уже на китайском, вызывал у меня разочарование. Мэй Ланьфан и его любовница (вообще, она была его третьей женой, но про биографичность фильма я ещё скажу) Мэн Сяодун - исполнительница мужских ролей «шэн» - получились какими-то никакими. Вспоминаешь ярчайший образ Лесли Чуна из «Наложницы» и грустишь. Что поделать, безупречная биография артиста Мэй Ланьфана не даёт большого простора для фантазии. Вот и получился главный герой, как правильно выразился Виктор Саров, «божьим одуванчиком». Вторая часть фильма – любовь Мэя и Мэн Сяодун – пресная и неживая. Я не люблю, как играет Чжан Цзыи, а тут она ещё и оперу петь пыталась. Третья часть насыщена пафосными патриотичными речами вроде: «Пока жива пекинская опера, жив и Китай!» Иногда выглядит чересчур неестественно. Но есть два огромных плюса - два персонажа, которые держат весь фильм на себе. И это ни в коем случае не Мэй Ланьфан. Первую часть вытягивает отличнейший старый наставник Шисань Янь. Мастер, получавший дары от императрицы, ратует за то, чтобы на оперу и артистов не смотрели свысока. Он во многом комичен, но трагизм в его образе тоже плещет через край. Старый мастер погибает, так и не сумев защитить свою оперу. Он просит об этом своего талантливого ученика Ваньхуа (Мэй Ланьфана). Этого колоритного, гордого старика надо видеть – мои восторги во время первой части были направлены, в первую очередь, к нему, а уже затем к длинным пальцам и симпатичному личику Юй Шаоцюня, которому неплохо удалось изобразить героинь Мэй Ланьфана. Второй персонаж, придающий фильму интерес, - брат Цю, или Цю Жубай. Вот этому человеку гораздо больше, нежели главному герою, подходит называться «навсегда очарованным». Для брата Цю нет ничего важнее, чем опера, исполненная Ваньхуа. Лишь бы Ваньхуа пел, нравится то самому Ваньхуа или нет. Лишь бы он пел... Остальное – обратится в пустоту, рассеется тонким дымом. Так мыслит этот человек, видя в своём друге Мэй Ланьфане талантливейшего, если не гениального артиста. А что Цю Жубай вытворяет, чтобы Мэя никакие люди и дела не отвлекали от сцены! Тут Чэнь Кайгэ выложился: где-то использовал реальные факты, где-то домыслил – и получилось довольно интересно, противоречиво и ярко. Вообще, этот фильм-биография построен на вымысле более, чем наполовину. Чэнь Кайгэ не считал важным следовать исторической достоверности, для него большее значение имели чувства и искусство. Поэтому не стоит судить по этому фильму о жизни настоящего Мэй Ланьфана. Ведь даже таких людей, как Цю Жубай, Фэн Цзыгуан и Шисань Янь не существовало. У них были прототипы, сильно от них отличавшиеся. Но это уже другая история.