Не хочу спать одна

Меня часто спрашивают, чем мне нравятся фильмы Цай Мин-Ляна… Попытаюсь объяснить. Цай Мин-Лян – особый режиссёр. Его фильмы можно представить в виде многогранных пирамидок, необычной окраски, собранных из цветных осколков стекла, блестящих шариков, каких-то перышек, цитат из других фильмов, переиначенной музыки и ещё из миллионов не известно, где добытых кусочков непонятно чего… И ко всей этой красоте в комплекте обязательно прилагается набор ключей, с помощью которых можно открыть любую из граней и смотреть на мир сквозь это непонятно откуда взявшееся, постоянно изменяющееся пространство… Ключи позволяют развернуть сжатый в жесткие временные рамки фильм в несколько десятков разных историй. В «Не хочу спать одна» ключей несколько. И от того, какой ключ вы подберёте, зависит, что вы увидите в фильме… Матрас Точнее два матраса. Почему бы матрасам не стать ключом… Первый, найденный на помойке и торжественным маршем пронесённый через весь город. Матрас, отстиранный и высушенный, полный блох, но, тем не менее, являющейся центром многих событий. И другой – новый и чистый, но никому не нужный, как и его хозяин, проводящий на нём целые сутки, но не имеющий возможности оценить его прелесть. Матрас удобный, но холодный и практически мёртвый, как и пребывающий на нём человек… Но подумайте, что матрас – это символ. Символ дома. И увидите трагическую притчу о потере, обретении, новой потере и снова обретении собственного дома. Или мечте о далёком и практически недостижимом доме… Пребывающий в коме больной Главного героя фильма и человека, пребывающего в коме играет один и тот же актёр. Случайно ли это? Конечно, нет. Это ещё один ключ и открыв им, увидим историю человека, отгородившегося от всего мира для которого сны более важны, чем окружающая его действительность. Музыка Фильм начинается музыкой Моцарта и заканчивается спетой без аккомпанемента темой из фильма «Огни Рампы». И в тот момент, когда вы видите в финальных кадрах, выплывающий из темноты матрас со спящими на нём главными героями и героиней, светящуюся дурацкую игрушку, под звуки голоса старательно выводящим традиционно китайский текст на бессмертную чаплинскую мелодию, оказывается, что фильм, о великой силе искусства и вечной тяге человека к прекрасному… Конечно, это далеко не все ключи. Ищите, ведь это именно тот случай, когда у каждого своё кино…

Представив на суд зрителей данную работу, господин Цай Мин Лянь поступил очень смело, не побоялся назвать это фильмом, искусством, зная, что обречен на провал среди массового зрителя, зная, что приговор по его «суду» не будет иным, кроме как «виновен»! Виновен в том, что способствует упрощению искусства, низложению его на примитивный уровень и опошливанию оного. В последние время появляется огромное количество новых направлений искусства, но только единицы имеют моральное право таковым именоваться. Появилось направление абстракционизм в живописи, где десятью мазками разного цвета создается «шедевр», а бедные Айвазовский и Дали так мучались, хотя все было настолько просто – не догадались! Материализуются на сценах Кати Лели и Потапы и затыкают за пояс Шаляпина. Выползают из щелей различные Хоры Турецкого, и только по их «песенкам» люди знакомятся с произведениями классиков. А потом в эту дружную компанию добавляется Цай Мин Лянь – ходит по стране с камерой, периодически включает ее, потом делает монтаж и получившееся называет искусством. И самое интересное и до боли обидное то, что многие ему верят, соглашаются с ним. Думают: «И правда ведь, мы ничего не поняли, значит, это гениально!» Бред! Человек не настолько глуп, каким его считают господа Цай Мин Ляни и иже с ними. Конечно, всегда будут люди, которые, как стадо баранов, будут повторять то, что им навязывают, но, искренне верю, что всегда будут и достаточно здравомыслящие представители человечества, у которых будет Собственное мнение, и которые не будут восхвалять что бы то ни было только за то, что другие это хвалят! И чтобы сразу пресечь нападки в свой адрес и обвинения в некомпетентности, хочу сказать, что я много лет посвятил изучению восточной культуры, китайской в частности, и то, что мы увидели у Цай Мин Ляня, имеет к восточной культуре такое же отношение, как Дана Борисова к Российской академии наук. О самом «фильме» писать абсолютно нечего, это набор ну очень затянутых кадров из жизни ну ничем не примечательных людей, и смотреть этот «фильм» смогут разве что «актеры», в нем «игравшие», их родственники, или любители «мазков на полотне» и «Катей Лелей». Мне вспоминается один презабавный случай, увиденный мною в одной из телевизионных передач, в ней был показан сюжет о том, что группе зарубежных критиков живописного искусства была представлена картина молодого мастера, пишущего в жанре «абстракционизм». Этих критиков попросили дать свою «профессиональную» оценку той картине и сказать, что они думают о ней и об ее авторе. Ответы были примерно следующие: «Ново, свежо, видна рука мастера, хотя еще есть, чему учиться», «Превосходно, хотя нет предела для самосовершенствования», «Неплохая работа, у автора, безусловно, есть талант». Каково же было их удивление, когда оказалось, что картина «написана»… слоном! Так вот, сдается мне, что этот замечательный, талантливый слон-художник, стал теперь еще и режиссером и приложил свой хобот и к этому «гениальному произведению». До тех пор пока люди будут смотреть подобную чушь, подобная чушь будет появляться, и с этим остается только смириться. Но с другой стороны, как говорил Джованни Боккаччо: «Черный ворон виднее означает красоту белых голубей, нежели белый лебедь»; и это значит, пусть такие «фильмы» остаются, чтобы мы могли увидеть, что же все-таки такое Настоящее киноискусство. 1 из 10