Во имя чести

Ещё один качественный, на этот раз китайский военный драматический фильм - правдоподобный и очень жизненный. Во время тяжелых боёв полностью гибнет 9-я рота одной из дивизий армии китайской народной республики, так и не дождавшись сигнала к отступлению. Рота погибает, с честью и до конца выполнив свой долг. В живых остаётся только их командир – капитан Гу Цзыди – контуженным он попадает в плен. После освобождения и реабилитации он пытается восстановить честное имя своих солдат, которых объявили не героями, а просто пропавшими без вести. И дело не в том, что семьям погибших героев государство выдает 700 граммов риса, а пропавших без вести – лишь 200. Дело в справедливости, в восстановлении доброго имени павших за Родину. Найти тела своих павших солдат и добиться от властей признания их заслуг – вот теперь единственное, зачем живет покалеченный ветеран войны Гу. Первая половина фильма изобилует батальными сценами – сняты качественно и грамотно. Вторая половина всё больше перерастает в человеческую драму – бывший капитан терзает себя виной, что не позволил солдатам отступить с поля боя, хотя некоторые из них уверяли, что слышали сигнал к отступлению – звуки горна. Кстати, недаром и сам фильм в оригинале так и называется – «Сигнал к отступлению». Многое придётся пройти отставному капитану, чтобы добиться своего, и заодно узнать, так звучал, или нет горн, был ли дан сигнал к отступлению? Фильм получился очень хороший, сильный, причём без политики, без агитации, без пафоса и показного героизма. Настоящее кино. Бондарчуку на заметку. 10 из 10

Я хотел вспомнить и иную цитату. 'Этих дней не смолкнет слава, не померкнет никогда: партизанские отряды занимали города,' - так хотелось начать эту рецензию. Но, увы, тема забытых уж слишком актуальна, причём, во все времена, а уж в наш век, когда информация суть главное оружие, и подавно. Наряду с 'Брестской крепостью' и 'Городом жизни и смерти' это - одна из самых правдоподобных, тяжёлых и трагичных картин, в которых в конце, всё же, торжествует справедливость, которые мне довелось посмотреть. Батальные сцены напряжены и реалистичны до предела, всё время неясно, в чью сторону, всё же, качнётся чаша весов в том или ином бою, хотя, порой, какое-то унылое предчувствие помогает угадать, что станется с тем или иным персонажем, как это было в сцене, когда с руки белого (гоминьдановского) офицера один из красных снимает часы и встаёт в полный рост, забыв о том, что за ним наблюдает залёгший в тени замёрзшего кустарника снайпер, немедленно поплатившись за свою оплошность. Всё чаще мы видим смятение на лицах повстанцев: уйти и сохранить жизни, нарушив приказ, либо умереть всем до одного. Их нельзя упрекнуть в трусости, но и жить людям хочется, и это нормально. Но как раз последнее и служит причиной их гибели, ибо в конце горнист, сигнала которого бойцы капитана Гу Ци Ди так и не дождались, сознаётся, что только ради того, чтобы Центральный Полк сохранился, отряду капитана Гу пришлось превратить старую шахту в очередные Фермопилы, причём, как мы, к большому сожалению, видим, это проходит у них весьма неудачно. И каким же грубым, отвратительным кощунством кажется сам факт того, что те сорок семь парней, отдавших жизни за спасение большинства, так несправедливо забыли, оставив гнить в угольной шахте, и только благодаря полубезумным ходатайствам ослепшего капитана Гу и его друзей о них стали вспоминать. Порой волей-неволей вспоминаются слова Леонида из фильма '300 спартанцев' 1962 года: 'Сегодня против старейшин у меня, видимо, тоже был только деревянный меч: все мои доводы и аргументы лишь разбивались об их стену непонимания,' - именно так можно охарактеризовать отчаянные, до боли жизненные попытки Гу Ци Ди реабилитировать своих бойцов в его яростных спорах с властями, доходящих до употребления непотребных выражений открыто в адрес членов Партии. И, всё же, его понимают, и он получает необходимую помощь, и в конце мы видим его отдающим честь у мемориала своим бойцам - одним из многих героев, отдавших жизнь за свободу тех, кто работали ломами и кирками на их братской могиле в той злополучной угольной шахте. Однако, придраться, всё же, малость есть, к чему. Мы все видели момент гибели второго политрука в конце фильма, когда он подрывает вход в шахту. Однако до этого, где-то в середине фильма, Гу говорит его жене, что тот был убит осколком шрапнели. Но это - мелочь, хотя и может броситься в глаза. Главное то, что в этом фильме мы видим восторжествовавшую справедливость. А вот у нас, в России, такого нет. То есть, вообще. У нас таких людей поливают грязью и осуждают за 'братоубийственную войну', хотя сыновьям их говорят: 'Спасибо за Победу.' Вот только за какую победу? Установили бы мы флаг над Рейхстагом, не будь бы в своё время у нас, в России, таких же парней, памятник которым воздвигли в конце этого фильма? Фильм заставляет задуматься очень о многом. О том, например, что герои - это, прежде всего, такие же люди, как и мы. У них есть свои имена. И как легко герой может стать безымянной табличкой на мемориальном кладбище, над которой кто-то воскликнет: 'Но ведь как-то же мама его назвала!' Однозначно, ставлю фильму: 10 из 10