Манеж

«Проделки» - любопытный образец формального новаторства во французском кино 1940-х годов. Пытаясь неумело перенести кинематографические достижения «Гражданина Кейна» и американских нуаров на европейскую почву. Аллгре безжалостно дробит и без того путанное повествование многочисленными флэшбеками. Это совершенно не его эстетика, но она интересна в сопоставлении с работами Рене 1960-х, где она органична художественному миру режиссера. Находясь как бы на стыке экзистенциального кино 1940-х и модернистских лент 1960-х, «Проделки» способны удивить нас лишь в некоторых сценах – тех, где Аллегре верен своему призванию живописца телесных и духовных страданий. В отличие от персонажей Дзурлини, у которых душевная боль остра и пронзительна, у героев Аллегре она тупая и ноющая. Картины мучений, создаваемый автором «Проделок», возможно, как никакие другие заслуживают определения «тяжелых» и «тягостных». Там, где режиссер выходит за пределы калейдоскопа флэшбеков, сцены получаются убедительными и впечатляющими (Блие и Синьоре работают вне клише французского кино тех лет, вполне в духе драматического театра – максимально выжимая из себя эмоцию, но не перебарщивая, как итальянцы). Можно сказать, что эпизоды, где персонажи плачут, заставляют вспомнить лучшие кинематографические аналоги – дядя рядом со спящей Виридианой, Пол у тела умершей жены в «Последнем танго в Париже». Крупный план умирающей Доры – будто иллюстрация к самым ярким описаниям человеческой судьбы у Сартра и Камю. Однако, стремясь сгустить краски во имя психологического правдоподобия, Аллегре добивается прямо противоположного эффекта – сужает их характеры, превращая в подобие монстров. Герои выглядят плоскими в своем подлом эгоистическом убожестве, карикатурами на сложные духовные миры героев Сартра и Камю. За их «проделками» просто неинтересно следить, как и за пауками в банке. Мизантропия тоже должна иметь онтологическое обоснование, как, например, у Клузо, который, подобно Достоевскому, углубляется в причины человеческих грехов, Аллегре же это опускает, оставляя зрителю лишь следствия. Фильм ощутимо страдает от такой узости режиссерского замысла, ослабляя пружину сюжетной интриги уже на двадцатой минуте. «Проделки» - художественный промах при вторжении Аллегре на территорию «черного фильма», примитивный ученический рисунок в сравнении не только с его изящным портретом человеческого отчаяния в «Таком красивом маленьком пляже», но даже в сопоставлении с такой второстепенной картиной, как «Деде из Антверпена», которая на фоне данной картины выглядит чуть ли не шедевром.

Оригинальное сюжетное решение - взять столь популярный сюжет 'Почтальона, который звонит дважды' и вывернуть его наизнанку, лишив при этом криминальной составляющей. Мы получаем вид с качественно другого ракурса той же самой, в сущности, истории. Ив Аллегре снял семейную драму, которая стилистически представлена как напряженный триллер. Вот сами посудите: Верная жена умирает, любящий муж горюет. Но, женщина просит свою мать 'рассказать ему всю правду', и посвященная во все пикантности жизни дочери, мама рассказывает о реалиях их брака. Так, шаг за шагом, по крупицам мы получаем два кардинально разных видения одного и того же брака по версиям каждого из супругов. Трогательный герой Бернара Блие и впрямь настоящий зануда, готовый обеспечивать стабильность и благополучие. Симона Синьоре тут играет настоящий эталон меркантильной жены, думающей исключительно о деньгах и увлекающаяся исключительно своими любовными победами. Пожалуй, это первый или один из первых фильмов, который послужил предвестием более известных ролей Синьоре в 'Дьяволицах' и 'Терезе Ракен'. Уже тут видна серьезнейшая проработка роли и едва ли не животная естественность, с которой Синьоре 'живет в коже этого фильма'. Синьоре тут еще не погрузнела, и ее природная сексуальность помноженная на истинный талант дополняют впечатление от картины. Так что, остается просто порекомендовать Вам взглянуть на постер к этому фильму. По весьма непростому рисунку можно сделать вывод, что кино получилось совсем неординарным. 7 из 10