Молодой школьный учитель Роджер влюбляется в девушку Соню, но, к сожалению, она уже замужем. Молодые люди задумывают убить ее мужа и обращаются к наемному убийце. Тот выполняет задание со знанием дела, но немного переусердствует: вместе с мужем он взрывает еще пару дюжин пассажиров самолета. Роджер встречается с убийцей в своем школьном кабинете, чтобы заплатить гонорар. Но когда он узнает, что погибло еще много невинных людей, то выходит из себя и разбивает голову убийцы пепельницей.
Неожиданно Роджер замечает небольшую щель в шторах, закрывающих окно на улицу. Ему кажется, что кто-то из школьников подглядывал в нее, когда он убивал мужчину. Единственной зацепкой Роджера найти того, кто стоял под окнами, становятся следы ботинок 32-го размера. Но вскоре Роджер осознает всю сложность поисков свидетеля убийства, ибо большинство учеников носят обувь именно такого размера. Нарастающая паранойя Роджера приводит к тому, что он убивает одного из учеников.
Но вскоре становится очевидным, что он ошибся. Роджер не останавливается и, движимый чувством вины за гибель невинных пассажиров самолета, все продолжает убивать детей. Вскоре он добирается до сына Сони по имени Джон. Но мальчуган оказывается достаточно сообразительным, чтобы держаться от Роджера на расстоянии вытянутой руки…
Авторы сценария «Пары сандалий 32-го размера» явно перечитали Достоевского, а у режиссера фильма Рафаэля Марчента во время съемок «Преступление и наказание», похоже, было настольной книгой. Иначе чем объснить, что главный герой картины, больше известной под названием «Student Connection», все полтора часа экранного времени мучается вопросом «тварь ли я дрожащая или право имеею?». Правда, по сравнению с несчастным Раскольниковым, доктор Манн в исполнении Рэя Милланда не вызывает ни симпатий, ни даже сочувствия, поскольку терзания его направлены не на мерзкую старуху-процентщицу, а на милых и невинных детей да еще и вверенных его попечению как директору закрытой школы-пансиона. Один из мальчиков стал свидетелем преступления, которое совершил педагог, и теперь тот пытается найти ребенка среди своих учеников, страшась того, что ему предстоит сделать после. А все началось, когда пожилой доктор влюбился в молодую мать одного из своих подопечных. Чтобы супруг Сони не мешал счастью престарелого ловеласа, тот нанял наемного убийцу, который не придумал ничего лучше, как устранить своего клиента вместе с пассажирами целого самолета… Наверное, если объявить конкурс на самую бредовую завязку детектива, то «Пара сандалий…» будет в ней одним из главных претендентов на победу. Тем более, что узнав о происшедшем, пожилой педагог ничтоже сумняшеся убивает молодого и полного сил киллера подсвечником прямо в своем кабинете – опять же денег платить не надо. А затем начинает охоту на маленького свидетеля, терзаясь сомнениями и нечистой совестью. Дескать, столько лет непорочной службы, а тут – из-за какой-то вероломной красотки… Тем более, что Соню никакая совесть не грызет – у той одно требование: найди и убей, чего их жалеть. Для детектива или триллера интрига в фильме отсутствует напрочь. Зрителю ведь известно и кто убийца, и даже кто свидетель, которого так напряженно ищет доктор Манн. Это сын его любовницы, которого та так настойчиво требует убить. Но вот ни директор, ни Соня этого не знают. Отчего, впрочем, намного интереснее не становится. Достоевского авторы фильма, скорее всего, читали, только вот пытаться применить метод Федора Михайловича к жанровому кино – дело заведомо проигрышное. Тягомотина получается. В которую к тому же очень трудно поверить. Не спасает даже пятнадцатиминутная сцена погони доктора за маленьким Джоном. Очень уж она 'Приключения Электроника' напоминает. Но нужно же было сеньору Марченту придать своему фильму хоть немного динамики – вот он и придал… Ах, да… Борьба педагога со своей совестью – это, конечно, интересно. Особенно на фоне совершенно бессовестной Сони. Только вот несмотря на всю свою «достоевщину» «Пара сандалий 32-го размера» – кино, прежде всего, жанровое, а не психологичное. И диссонанс между внутренним и внешним его содержанием приводит к тому, что оно оказывается просто скучным. Несмотря на свою совершенно безумную завязку, несмотря на дилемму «убьет / не убьет ребенка», несмотря на явную апелляцию к классике.
