Крики

Как узнать, что вы главный герой фильма ужасов или, на худой конец, мистического триллера? Если вы не переехали только что в новый дом, оказавшийся на поверку заполненным до краев призраками, то, скорее всего, вы детектив, принимающийся за расследование какой-нибудь смерти при загадочных обстоятельствах, и, скорее всего, погибла девушка. J-хоррор «Крики» так и начинается – на берегу реки обнаружен неопознанный труп, и на потенциальный висяк не повезло попасть немолодому уже детективу Йосиоки. Почти сразу же обнаруживается, что многие фигурирующие улики говорят о том, что убил девушку сам полицейский, и потому Йосиоки потихоньку готовится к полету над гнездом кукушки, так как вроде бы и знает, что он порядочный человек самых честных правил, но когда факты настойчиво внушают обратное, волей неволей начнешь сомневаться. А сомнения такая штука – не каждый их переживет без ущерба психическому самочувствию. Добавляет пару килограмм к булыжнику на душе и призрак девушки, настойчиво преследующий Йосиоки. Это преследование, правда, если кого и пугает, то только детектива, а вот стороннего наблюдателя скорее утомляет. Девушка таскается всюду за полицейским подобно тому, как не слишком умный интернет-тролль бегает по соцсетям за намеченной жертвой с шутками про половой акт с мамой. «Крики» презентует новый тип злобного и мстительного юрэя – призрака, оставшегося на земле, чтобы свести в могилу тех, кто повинен в смерти его человеческой оболочки. Вместо привычного бледного существа, обряженного в кипельно белые простынки, Йосиоки видит перед собой простую японскую девушку. Она не использует в макияже белила и одета в ярко-красное платье, волосы не грязны и спутаны, а тщательно расчесаны и уложены. Облик ее лишен потустороннего, что сообщает картине определенный шарм, а также, позволяет предположить, что Йосиоки стал объектом травли не со стороны юрэя, а мононоке, согласно японской мифологии, духа, который настолько одержим идеей, что приобретает плоть. Впрочем, как видно из дальнейшего повествования, девушка неспособна, либо не желает причинить физический вред, а желает лишь и дальше монотонно появляться в кадре каждые пятнадцать-двадцать минут, а на главный вопрос детектива: «Зачем тебе мне видеть?» отвечать пронзительным визгом. Не являясь образцом неонуара, «Крики» все же имеет ряд сходств с фильмами этого направления. На цветовую гамму фильм очень скуп – серый и черный перемежаются разве что всевозможными оттенками коричневого, а единственным ярким пятном становится то самое красное платье, что носит красотка, сыгравшая роковую роль в жизни детектива. Периодически, даже кажется, что приятный баритон поведет за кадром историю дальше. Минимализм в цвете, диалогах, лапидарность в живописании кровавых убийств – нехитрые приемы, позволяющие создать ту самую мрачную и давящую атмосферу, о какой втайне мечтает почти любой создатель произведения в жанре ужасов. И все же, что уж греха таить, приемы эти свежи так же, как фокус с вытаскиванием кролика из шляпы, да и пользоваться ими необходимо аккуратно и умело, иначе результат может быть весьма и весьма унылым. «Крики» хоть и значительно отходит от канонов в жанре кайдан, чему способствует довольно оригинальная трактовка образа призрака, повергающего героя в смятение и ужас, но чуда не происходит. Темная цветовая гамма заставляет сильно напрягать глаза в попытке разглядеть, что же там такое происходит на экране, а вдруг интересное. Вялотекущую сюжетную линию не могут оживить и побочные линии, которые, кстати, не закручиваются в хитроумно сплетенный Гордиев узел, а безжалостно обрезаются. К сожалению, любимая фраза призрака: «Я умерла, и вы все умрите», является слоганом, предопределяющим общие впечатления от «Криков». Умрите. От скуки.

'Что я сделал? Давно... или, может быть, недавно' Впечатление от фильма осталось неоднозначное. В основном по двум причинам: в фильме много провисаний сюжета и нелепых условностей, но, вместе с тем, делается попытка разрешить сложную этическую проблему и происходит это на высокой струне напряжения. Скорее всего, эмоциональная составляющая и атмосферность создают тот баланс, благодаря которому фильм не проваливается. Отдельно хочется отметить удачно выбранные места для постановки: рытвины, свалки, машины, роющие землю ('то строят, то ломают...'), обшарпанные здания на краю земли и мрачное, негостеприимное море. Особенно мне запомнилось место, где следователь нашел первый пакет с желтой проводкой и преследовал доктора. Тема одиночества и покинутости распространена в мистическом жанре для азиатского кинематографа. Уже в самом известном среди наших соотечественников японском хорроре Звонок эта вечная тема получила развитие. Но, ясное дело, корни j-хоррора прорастают в традицию кайдана и там мы видим всю ту же бледную меланхолию на нежном девичьем лице одинокой японки и суровые морщины на уставшем лбе одинокого японца. Выхода из этого отчаянного состояния в 'Криках' предлагается два: 'Я умерла, вот и вы все умрите' и 'У тебя свое будущее, а меня больше нет'. Ответа на вопрос, какой выход ведет к счастью, разумеется, нет, да и дорога к счастью на японских островах туманна и негостеприимна чужеземцу. Как впрочем и большинству героев японских кайданов, особенно современных, рожденных в эпоху технологического прогресса и глобализации. Только, если в 'Тетсуо' одиночество становится грузом железа в твоем теле, то в 'Криках' это лишь рябь на соленой морской воде. Но главное-то что? Ответственен ли ты только за свое одиночество или за чужое тоже? Вот в чем конфликт героев. Кто здесь антагонист? Как только ответ дан - вы на одной из сторон. Но есть еще и прощение. Прощение за вину. А если нет вины, то нет и прощения. Потому кричит: 'Ненавидь меня!' Иосёки. Ненавидь меня, чтобы простить. Как поверить ему 'голосу истины', который говорит: 'Какое отношение наше прошлое имеет к нам настоящим? Прошлое - лишь иллюзия. Оно только пугает нас'. Но ведь вот оно - прошлое, перед ним, поруганное, лежит, и он не может больше закрывать глаза. Все они закрыли глаза и так легко им, с закрытыми глазами, было внушить, что сын плохо воспитан, а жених думает только о себе, что никто, никто в этом мире не понимает их, так легко было заставить их поверить, когда глаза закрыты. Иосёки увидел и был прощен.