Другой мир: Восстание ликанов

Весь этот готический маскарад с когтями и клыками родился не из влажных фантазий фанатов викторианской литературы, а из суровой американской бытовухи. Кевин Гревье, здоровяк с голосом мутировавшего трактора, однажды получил по шее за то, что встречался с девушкой другой расы, и от жестокой обиды накатал сценарий, где социальное неравенство переплавили в войну утончённых кровососов и мохнатых маргиналов. Это блестящая стартовая площадка. Ты ждёшь дешёвый слэшер, а получаешь метафору классовой ненависти, завёрнутую в новозеландский сумрак. Фильм с первых кадров бросает тебя мордой в раскисшую грязь внутреннего двора цитадели. Здесь нет романтики ночной охоты. Есть лишь грязный индустриальный конвейер по производству рабской силы. «Собачья будка — судьба ублюдка» Экспозиция стартует с тотальной, беспросветной безнадёги. Первое поколение мыслящих оборотней рождается не в лучах славы, а в лужах околоплодных вод прямо на каменном полу ледяной темницы. Главный герой, Люциан в исполнении Майкла Шина, с пелёнок носит шипастый серебряный ошейник, который не даёт ему перекинуться в зверя. Он — первый цепной пёс с зачатками интеллекта. Днём эта лохматая бригада долбит скалу, возводя непроницаемые для солнца стены для своих же угнетателей, ночью гниёт в подземельях. У них нет ни прав, ни имён, ни будущего. Лишь плети, кандалы и ожоги, жгущие плоть до самых костей. Стартовый тупик абсолютен: ты либо машешь киркой до разрыва аорты, либо получаешь болт в череп за кривой взгляд. Точка невозврата наступает в тот момент, когда эта покорная псина вдруг поднимает глаза на балкон, где стоит Соня (Рона Митра), дочь хозяина. Искра, буря, тайные вылазки. Настоящий катализатор хаоса — это не гормоны, а брошенный в руки раба клинок, когда стая диких лесных сородичей прорывает оборону замка. Люциан берёт в руки оружие, чтобы спасти ту, кого обязан защищать, ломая фундаментальный закон системы. И на этом моменте я захлопываю пасть. Дальше — только кровь, предательство и последствия одного нарушенного правила. «Крыса в архиве, качок в перспективе» Пока на переднем плане разворачивается запретная любовь, задний фон кишит колоритными упырями и блохастыми зэками. Возьмём Рэйза (его играет сам создатель идеи Гревье). Это не просто гора мышц с повадками вышибалы из гетто. Это первобытная мощь, обретшая сознание. Его трансформация из дикого зверя в осознанного повстанца читается по одному только тяжёлому взгляду исподлобья. Он — идеальный полевой командир для грядущей революции. По другую сторону баррикад трусливо жмётся к каменным стенам историк Танис (Стивен Макинтош). Этот скользкий бюрократ с сальными волосами продаст родную мать за кубок тёплой плазмы и местечко в совете. Он выживает исключительно за счёт интриг, трусости и умения вовремя облизать нужный сапог. На фоне монументальных лордов, стоящих как дорогая мебель, этот крысёныш выглядит максимально жалко, но именно его приспособленчество двигает шестерёнки сюжета. «Папаша с амбициями, дочурка с традициями» Теперь вскроем главную опухоль картины. Виктор (Билл Найи). Это не просто карикатурный злодей с бледной кожей и дурным характером. Это идеальный портрет токсичного патриарха, страдающего терминальной стадией нарциссизма. Его мотивация кристально ясна и оттого пугает: он искренне считает себя божеством. Виктор сохраняет жизнь младенцу не из жалости, а из прагматичной жажды создать породу идеальных рабов. Он любит свою дочь, но это извращённая любовь коллекционера к редкой фарфоровой кукле. Как только кукла смеет завести интрижку с дворнягой, отцовская забота мгновенно мутирует в холодную, расчётливую жестокость. Актёр играет эту мразь с таким аристократическим достоинством, что хочется аплодировать, пока он отстранённо отдаёт приказы о массовых казнях. Его лорд — это прогнившая система, которая хладнокровно сожрёт собственных детей ради сохранения статуса-кво. «Первоначальный концепт расовой войны между кровососами и оборотнями был вдохновлён личным опытом Кевина Гревье, столкнувшегося с агрессией на почве межрасовых отношений, что в итоге превратило социальную драму в латексный готический мордобой» © Производственный архив — История создания франшизы «Графика во тьме, сценарий в тюрьме» Здесь мы подходим к гнойникам. Сценарий трещит по швам под тяжестью собственных нереализованных амбиций. Проблема в хирургически неверно выстроенном темпоритме повествования. Чувства между рабом и аристократкой развиваются не плавно, а дёргаными рывками, словно куски плёнки грубо склеили дешёвым скотчем. Ты не веришь в их долгую тайную связь, потому что монтаж скачет галопом, игнорируя химию персонажей. Жирный минус — эволюция самих узников. Вчера они были тупым стадом, жрущим сырое мясо с пола, а сегодня, стоило главному герою пару раз пафосно завыть на луну, они вдруг организуются в дисциплинированную армию с тактическим мышлением. Этот интеллектуальный скачок ничем не обоснован. Картинка утопает в таком непроглядном синем фильтре, что порой кажется, будто оператор снимал через бутылку палёного джина. Эта искусственная темнота призвана скрыть резиновые морды и картонные декорации, но она буквально душит саспенс, превращая массовые замесы в месиво из серых нечитаемых пикселей. «Актёрский пот — фильму зачёт» Парадокс в том, что эта мрачная поделка работает. Она выживает исключительно на дикой, животной харизме британской театральной школы. Ведущий дуэт выдаёт такой уровень шекспировской трагедии, будто они борются за театральную премию, а не месят грязь в би-муви про монстров. Шин орёт, брызжет слюной и страдает с пугающей самоотдачей. Его первобытная боль почти физически передаётся через экран, пробивая бреши в слабом сценарии. Фильм заслуживает жёсткого мужского уважения за свою бескомпромиссную жестокость. Когти рвут глотки, мечи дробят кости, а лужи густой крови перемешиваются с навозом конюшен. Микродетали тащат атмосферу на своих плечах: лязг тяжёлых доспехов, выжженные клейма на шеях, зловещий металлический щелчок арбалетного затвора в абсолютной тишине. Создатели выдавили максимум из копеечного бюджета, сделав ставку на практические эффекты и безумную ярость актёров там, где не хватало денег на пиротехнику. «Резиновый бунт и кровавый грунт» Этот приквел мог стать проходной затычкой для выкачивания денег, но умудрился переплюнуть оригинальные картины по градусу звериного накала. Здесь нет стильных перестрелок из двух пистолетов в прыжке. Зато есть ржавые клинки, цепи и отчаянное желание выжить любой ценой. Режиссёр превратил недостаток финансирования в гнетущую эстетику: узкие коридоры создают удушливую клаустрофобию, заставляя зрителя чувствовать себя запертым в одной клетке с бешеными псами. Это кино не про клыки. Это жёсткая притча о том, что любой стальной ошейник рано или поздно порвётся. 8 из 10

Дебютная режиссёрская работа Патрика Татопулоса сразу замахнулась на рискованный проект. История «Другого мира» была завершена эволюционным преображением Селины, но продюсерам и студии захотелось ещё прибыли. Про что мы хотели узнать? Про изначальную битву оборотней и вампиров? События затрагивают уже разные стороны этой войны, мы лишь узнаём историю Люциана, которую по фрагментам показали в первом фильме. Майкл Шин представляет нам первого ликана, заключённого в замке Виктора. Цветовая палитра всей ленты пропитана уже привычным нам тёмно-синим оттенком. Каждая деталь в замке, каждая комната или элемент интерьера выдают нам эту мрачную атмосферу, подчёркнутую цветом. Виктор в исполнении Билла Найи – суровый и опасный правитель, получающий дань с окрестных земель. Что он обещает взамен? Защиту от оборотней. Но как Виктор может обеспечить защиту другим, если он не в силах отогнать волков со своих границ? Поэтому и поднимается вопрос в ликанах, которые должны стать стражами вампиров. Мы помним, что стало с дочерью Виктора – Соней, поэтому она тут выступает как часовой механизм. Рона Митра воплотила на экране сильного и рискованного персонажа, поэтому при взаимодействии с Люцианом зрителей ждут обманные эпизоды. В целом, режиссёр красиво передаёт напряжение, охватившее замок. Дикие оборотни, потомки Вильгельма, являются угрозой для всех, кто пересекает дикие леса. Соответственно, положение вампиров, как защитников, весьма невыгодное. Другие оборотни являются слугами Виктора, поэтому для растряски нам необходим стимул. Вот тут и всплывает уже знакомая нам любовная линия, которая красиво передаёт химию между Майклом Шином и Роной Митрой, показывая рвения первого к свободе. Немного непонятно, почему раньше не было желания сбежать, нас просто поставили перед окончательным решением Люциана. Небольшие расхождения с флэшбэками первой картины, но в целом суть авторы передали правильно. В дальнейшем нас встречают опасения Виктора, который боится восстания, но при этом жестоко обращается с оборотнями. Вроде бы это только сильнее питает ненависть ликанов, но вампир за жестокостью не замечает очевидных вещей. Дочь Соня, как символ борьбы и наследница, играет в свою игру с вампирами, чтобы устроить своё счастье и при этом быть вне подозрения. Также хитрые махинации у советника главы Танниса, которого мы уже видели в «Эволюции». Тёмные игры, постоянные нападения оборотней показывают силу любви, ради которой Люциан готов пойти на риски. Собственно, из-за рисков мы и продвигаемся по сюжету. Немного смутили наряды девушек, которые носили современные платья, а ведь эпоха то давняя. Сюжет выбивает резкими поворотами, переменчивым отношением Виктора к дочери и подозрениями по отношению к Люциану. Да, тут ликан смел, силён, опасен, при этом сразу вспоминается его дальнейшая участь. Ключевые кадры, которые и интриговали в первой части, тут выполнены со всей драматичностью. Само восстание было навеяно романтическими порывами, поэтому довольно приятно и кроваво раскрываются секреты. Ты уже знаешь, что будет с персонажами, но всё равно переживания захватывают во время просмотра. Участь предрешена, поэтому зритель просто ждёт. «Восстание ликанов» показывает, что оборотней необходимо было возглавить, что нужен был лидер. Лидер же, гонимый любовью, становится решительным воином в борьбе за свободу. Но опять же, учитывая, что это флэшбэк, многие сцены драк не имеют под собой смысл – все знают, кто выживет, а кто нет. Просто красиво и эпично. Даже в спорных вопросах фильм даёт ложную надежду. С одной стороны, у нас дополнение к истории. Продолжения приключений Селины мы увидим в четвёртом фильме франшизы, а тут – красивая история любви с заранее известным финалом. Мы хотели прошлые эпохи в этой франшизе, мы их получили. Вот только именно разногласия сыновей Александра Корвинуса и происхождение рас остаётся для зрителя всего лишь рассказанной историей. А хотелось бы увидеть именно этот приквел.