Безрадостный переулок

Что мы знаем о настоящем кризисе? Что мы знаем о настоящем голоде? Что мы знаем о настоящем отчаянии? Пабст похоже знал об этом слишком много. Его зарисовки венских ночных переулков запоминаются своим мраком и безысходностью. Вот, перед нами несколько мужчин, стремящихся зарабатывать на биржевых спекуляциях. Они жизнерадостный и бодры, но им нужны деньги. А деньги эти всегда можно взять у мясника, который заманивает к себе молодых девушек. Эти молодые потерянные души вынуждены жертвовать собой лишь ради того, чтобы попытаться помочь нравящимся им мужчинам. Интриги и убийство, расследование и ложь - тут лишь повод для того, чтобы поддержать интерес к происходящему. Фильм получился выстраданный и реалистичный, а отсюда и лишенный развлекательности. Пожалуй, американские ленты с Гарбо, раскрывающие эту же тематику в большей мере соблюдали баланс между печальными эмоциями и непосредственным нарративом. У Пабста получилось нечто более 'чернушное'. Я бы сравнил этот фильм по эмоциональному накалу с российскими картинами начала 90-х... 5 из 10

'Считается, что любовь к деньгам - корень всех бед. То же можно сказать и про отсутствие денег'. Сэмюел Батлер. Неразрешимый конфликт бедности и богатства был и является одной из ключевых сюжетных основ в истории. Еще на заре кинематографа Маленький Бродяга Чаплина не мог наскрести мелочи на тарелку бобов, вместе с толпой иммигрантов сойдя с корабля на берег Нового Света. Чего уж говорить о матушке-Европе, сотрясаемой мировыми войнами и экономическими кризисами XX века. Пока Германия в облике Веймарской республики только-только поднимается с колен после беспощадного послевоенного упадка, ознаменованного гиперинфляцией, дефицитом товаров народного потребления и политической нестабильностью, в хладнокровной манере «нового реализма» Георг Вильгельм Пабст снимает «Безрадостный переулок», экранизацию произведения Гуго Беттауэра. Покромсанный цензорскими ножницами фильм был воссоздан буквально по кусочкам, однако полную его версию мы, вероятнее всего, уже никогда не увидим. Вена – столица Австрии, ослабленной по вине Четырнадцати пунктов Вильсона утратой экономически важных регионов. Переулок Мельхиор – царство нищеты и роскоши, непрерывный пир во время чумы. Рядовой плебс на грани голодного обморока выстраивается в очередь у цитадели сытости и достатка местного разлива – мясной лавки Джозефа Герингера, тирана средней руки, недалеко ушедшего на пути умственного развития от того, что бегало и хрюкало, прежде чем попасть под его разделочный топор. Нувориши тем временем предаются беззаботным вакханалиям, курсируя на лимузине между фешенебельным отелем «Карлтон» и борделем миссис Грейфер, умело замаскированным под бутик модной одежды. Познакомив зрителя с главными действующими лицами посредством своеобразного кино-либретто, Пабст выделяет несколько постоянно пересекающихся сюжетных линий. Зажиточный адвокат Румфорт влезает в долги, попав на крючок Каньеса – спекулянта и афериста, страстного любителя выпивки и женщин. Гордая и статная вопреки социальному положению Грета, дочь Румфорта, стойко принимает пришедшее в дом горе и всеми силами пытается спасти семью от голодной смерти. Секретарь с замашками альфонса и сверлящим орлиным взглядом Эгон Штирнер тайно заигрывает с немолодой, но богатой миссис Лейд, не подозревая, что его возлюбленная нищенка Мари Лехнер может об этом узнать. Глаза Мари становятся похожими на темные стеклянные шарики, а миловидное лицо превращается в белый мрамор. На ухаживаниях обеспеченного пройдохи Каньеса это никоим образом не отражается, ведь непросыхающий махинатор не пропускает ни одной юбки. Пикантная ситуация оборачивается незапланированным трупом, и антитезный драматизм венской жизни переходит на новый уровень… Общество, в котором расстановка приоритетов диктуется лишь хрустящими купюрами, стремительно двигается к бесчестию и пороку поступью двуликого Януса, один образ которого есть всепожирающая животная Алчность, а другой – искренняя жизненная Нужда. Нужда, призрак которой Грета видит в усатом оскале случайного стекольщика, ставшего главным героем одного из самых эффектных моментов фильма. Нужда, аллегорией которой станет и сама Грета, стыдливо прикрывающая вульгарность своего наряда. Скрещенные на полуобнаженной груди руки – жест отчаяния оскорбленной женщины; в изнурительной заботе о близких – смиренная жертвенность по образу и подобию Сонечки Мармеладовой. И ясно же, что потерянному поколению не поможет пара представителей общества Красного Креста, приехавших из Америки – мирового символа прогресса и процветания, Штатов, которые сами через несколько лет окажутся под ударом Великой депрессии. Общекультурное значение ленты Пабста подтверждается ее невероятной злободневностью, ведь и сегодня «безрадостные переулки» раковыми опухолями разрастаются в разных уголках земного шара. «Нужна ли романтическая трактовка событий? Реальная действительность сама по себе достаточно романтична или достаточно ужасна». Такой позиции придерживался создатель «Безрадостного переулка». В отличие от Вине или Мурнау, Пабст как проповедник новой вещественности в немецком искусстве сознательно уходит от принципов немецкого экспрессионизма не только сюжетно, но и художественно. Герои фильма органично существуют в декорациях фильма, камера в большинстве случаев статична, кадр строится по классическим канонам композиции и светотеневой моделировки. Пабст не прибегает к съемкам с острого угла, с чувством меры выстраивая баланс общих и крупных планов. Лихорадочный хаос послевоенного мира, показанный режиссером сквозь кристально чистую призму реалистического восприятия, был неугоден для властей раскочегаренной протестными волнениями Европы, в недрах которой уже зарождались очаги будущей национал-социалистической идеологии. «Безрадостный переулок», запрещенный в Англии и Германии, тем не менее, стал для Греты Гарбо трамплином к звездному олимпу. Ее благородное нордическое изящество в этой ленте именует собой непоколебимую энергию простого народа, затмевающую нарочито поверхностные и вульгарные образы бессовестных рвачей и элитных потаскух, взращенных на высушенной почве декаданса.