Ковчег

Юная, 19 -ти летняя, озорная и подающая надежды Карина Разумовская то бежит босая, то прогуливается на каблучках по всему полотну этого полного метра, а вокруг нее меняется реквизит, персонажи, судьбы, словом всё то, что туда Юрий Кузин поместил. Фильм вообще снят как театральная постановка, всё же ты понимаешь, что смотришь кинокартину, эдакая смесь театральных и киношных художественных приёмов, придающая картине некий шарм. Но шарм легкий, я бы сказала налёт. Чем же соткано это полотно? Точно не сюжетом, сюжета как такого нет, ну такого серьёзного с кульминацией, развязкой и прочими причитающимися, но этого всего и не надо - не в этом суть такого рода кино. Здесь нужно настроение, его создать режиссеру в целом удалось, при помощи хорошего актерского состава, дебютантки в главной роли и нескольких красиво отснятых сцен, поэтому не стану строго критиковать эту картину. Но она слабовата, как ни крути. Однако это не самое большое разочарование. Жаль, что путь Разумовской, который она буквально прошла в этой ленте на старте актерского пути тут же и оборвался, а снятые туфли в финале как монумент хоть сколько-нибудь серьёзной роли. Кинематограф - он как ковчег, выживают там неопоздавшие. Ну а Карина, как и её героиня всё что-то догнать пыталась, наверное своё кинематографическое счастье. Фильм по праву может лежать 'на полке' того, что можно назвать словом 'кино'.

Окутанная роковым туманом киноповесть 'Причал' Геннадия Шпаликова развеивает призрачное предубеждение благодаря режиссеру Юрию Кузину. Вразумительная история о взаимности шкипера баржи, находящегося в состоянии забвения, кризиса среднего возраста и юной девушки приобретает оттенок латентной сексуальности. Юность пробуждает чувства подобно весне, в первую очередь, чувство угасшей отцовской гордости, непоколебимую сексуальным влечением русского мужика, выражающегося с жалкой грубостью: «У меня даже лошади не опаздывают». Очнувшаяся от контузии отцовская гордость оставляет мир утопать в липком потоке сладострастия. Покрытый легкой рябью шутливости сюжет фильма стал бы идеальной мишенью для сериала, если бы не своеобразие суровой драматургии, благодаря которой 'Ковчег' можно назвать прелюдией 'Возвращения' Андрея Звягинцева. Фильм построен на очевидном противоречии искренней веры режиссера в мистическую сказочность и некой коварной силой реальности. В результате фильм достигает точки противостояния: провинция – мегаполис, красота гармоничного пейзажа – меркантильная убогость индустриализации, также как потерянные в грязи ключи и сверкающие босоножки, оставленные на гранитном парапете набережной; убегающая от родных берегов героиня в конце концов под влиянием ясного инстинкта убегает от берегов манящего мегаполиса. Купание в бурлескном фонтане огней заканчивается переохлаждением чувств. А куда же утекла жизнь после наводнения? 3 из 10