Хранители

В последние годы я наблюдаю очень печальную картину: фильмы становятся как будто менее амбициозными в плане затрагивания чувствительных тем. Да, они могут быть весьма увлекательными, но, когда последний раз выходя из кинотеатра вы задавали себе вопрос: «Что я только что посмотрел?». Примерно с таким ощущением я закончил просмотр фильма «Хранители» 2009 года. На осмысление и поиск ответа на свой же вопрос у меня ушло несколько дней, после чего я решил написать свои мысли в этом обзоре. Для меня было удивлением, что картину в своё время восприняли холодно и неоднозначно, и я понимаю почему: тягомотное нелинейное повествование, сложные логические конструкции и, порой, глупые решения персонажей. Многие также отмечают, что Зак Снайдер не понял первоисточника, но тут я ничего не могу сказать, так как сам не читал. Вообще, я уже смотрел картину когда-то в детстве. Точно не помню, как я тогда на неё отреагировал, но какие-то моменты у меня впечатались в память настолько, что некоторые свои мысли и идеи я неосознанно позаимствовал из этого фильма и его философии. В чём же она заключается? В фильме нет супергероев, как бы вам не пытались это внушить их костюмы. Это обычные люди, которые решили взять правосудие в свои руки, линчеватели. И в этой идее вся суть Хранителей. У персонажей свои, абсолютно мирские проблемы, мысли и идеалы. Роршах – черно-белая мораль, Озимандиас – своя философия: дать пощечину миру чтобы он пришёл в себя, как будто он его старший брат, Доктор Манхеттен – кризис человечности, не понимает кто и что он, а Комедиант – … вот тут сложно описать в одном предложении. Многих персонажей вы знаете, которые могут вызывать одновременно отвращение и неподкупный интерес? Как пример, можно вспомнить Владимира Харконнена из Дюны, но это, пожалуй, единственный пример, который сразу приходит на ум. Комедиант – отвратительный человек с очень циничным взглядом на вещи. Он первым увидел, насколько отвратительным стало общество и решил стать его отражением. Фильм начинается с его смерти и заканчивается также, но умирает уже не отражение, а само общество. Мир хранителей – это альтернативная реальность, где Никсон переизбрался на третий срок, а холодная война набрала ещё большие обороты. Накал в обществе максимальный, а третья мировая стала ближе, как никогда. Политики всерьёз обсуждают нанесение превентивного ядерного удара, и с улыбками на лицах смотрят на карту потенциальных потерь. Наблюдая за такой картиной, невольно задаёшься вопросом: «Это мир сошёл с ума или только я?». Озимандиас нашёл выход из, казалось, патовой ситуации. Он понял, что люди по природе жестоки и будут воевать всегда, именно поэтому им нужен общий ультимативный враг. Тот, против которого может объединиться всё человечество. Таким козлом отпущения стал Доктор Манхеттен. Единственный человек со сверхспособностями. Вернее даже сказать не человек, а существо. Весь фильм мы наблюдаем, как Док разочаровывается в человечестве и теряет с ним связь. На то есть веские причины, например, его нечеловеческая природа, возможность манипулировать материей и перемещаться в любую точку пространства. За свою жизнь для некоторых он стал божественной фигурой, при этом он не следует каким-то идеалам или кредо: он делает лишь то, что сам посчитает нужным. Да, у него есть способности, по силе сравнимые только с божественными, но как распоряжаться ими решает он сам. Фильм задаёт закономерный вопрос: «Что есть бог: существо со сверхспособностями или человек с идеалами?». Озимандиас – это буквально зеркало Доктора Манхеттена. У него нет нечеловеческих способностей, только его интеллект и идеалы. При этом он не действует исходя из личных интересов, но ради всего человечества. Руководствуясь своими идеалами, он воплощает свои планы в действие, а картина даёт зрителю и персонажам выбор: либо принять новый мир, либо бороться за справедливость. Роршах выбрал второе. Ещё один пример непоколебимых идеалов. Роршах является одним из двигателей сюжета. Ради своих принципов он готов калечить и убивать, даже перед лицом армагеддона. Мрачный, циничный и непробиваемый персонаж. Он знал последствия своего выбора, и всё равно его сделал. Самое странное в этой картине – это то, как хорошо она сохранилась. Она вышла в 2009 году, но актуальна и по сей день. Я бы даже сказал, что она стала актуальна именно сейчас: мир как никогда близок в третьей мировой, политики всерьёз обсуждают применение ЯО, а люди стали жестокими и черствыми. Возможно, Озимендиас был прав, и нам действительно нужна пощечина от старшего брата.

На дворе альтернативный тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, где Никсон намертво прирос к президентскому креслу, а ядерная война дышит в затылок кислым перегаром. И вот на эту сцену, гремя медными яйцами амбиций, врывается Зак Снайдер — человек, вооружённый бездонным бюджетом и патологической страстью к рапиду. Режиссёр берётся за священный комикс, чтобы вылепить из него монументальный памятник собственному эго. И давайте сразу расставим точки над «ё»: этот колосс на глиняных ногах с грохотом рушится под тяжестью своих же дешёвых понтов. Это глянцевая пустышка, завёрнутая в обёртку из философских соплей и оторванных конечностей. Никаких оправданий. Это невероятно красивая, но до зубовного скрежета мёртвая и пустая трёхчасовая жвачка. «Латекс скрипит, замедляется шаг, Снайдер раздул из комикса мрак» Местный визуал — это когда каждая чёртова капля дождя падает с такой невыносимой грацией, будто ей платят почасовую ставку. Всё вокруг сочится мраком, неоном и депрессией, словно готический подросток дорвался до фильтров, накидавшись успокоительного. Режиссёр упивается каждым кадром, вылизывая текстуры плащей и лужи крови так старательно, что забывает вложить в эту пластиковую диораму хотя бы каплю живого пульса. Это не история, это бесконечная череда оживших картинок, где персонажи замирают в эффектных позах, чтобы выдавить из себя пафосную чушь и снова уйти в тягучее слоу-мо. Эстетика здесь пережёвывает смысл и выплёвывает его в виде стильного картона, от которого отдаёт холодом городского морга. «Кляксы на морде, в кровище значок, психи попались на ржавый крючок» Единственные, кто хоть как-то пытаются вытащить этот тонущий кусок свинца из пучины уныния — это парочка самых контуженных отморозков. Роршах в исполнении феноменального Джеки Эрла Хейли — вонючий параноик с волшебной кляксой на лице, который ломает пальцы и крошит черепа во имя радикального правосудия. Он рычит свои дневниковые записи с таким надрывом, словно глотает битое стекло на завтрак. А рядом с ним маячит Комедиант (Джеффри Дин Морган) — старый садист с сигарой, который давно понял, что мир — это ублюдский анекдот, и решил стать его главным палачом. Эти двое тащат на своих изломанных горбах всю звериную харизму повествования, но даже их безумия не хватает, чтобы растопить тот густой кисель претенциозности, в котором вязнет всё действие. «Синее тело и голый фасад, этому богу никто здесь не рад» И тут на арену выплывает главное снотворное — Доктор Манхэттен (Билли Крудап). Светящийся синий нудист, чьё болтающееся хозяйство мозолит глаза с завидной регулярностью, пока сам он вещает о квантовой физике с интонацией сломанного тостера. Он мог бы щелчком пальцев решить все проблемы, но предпочитает строить стеклянные часы на Марсе и скулить о том, как его утомили двуногие муравьи. Остальная братия не отстаёт. Ночная Сова (Патрик Уилсон) — пухлый, потеющий дублёр Бэтмена, способный вспомнить о своей мужской силе, только натянув латекс. Его пассия, Шёлковый Призрак (Малин Акерман), существует исключительно для того, чтобы эффектно скрипеть жёлтым костюмом. А где-то на фоне плетёт интриги Озимандия (Мэттью Гуд) — лощёный индюк на стероидах, чей зловещий план абсурден до колик в печени. «Экшен красив, вылетают мозги, только от скуки не видно ни зги» Да, когда дело доходит до поножовщины, кости хрустят с аппетитным звуком ломающегося хребта, а кровь хлещет так густо, словно вскрыли артерию нефтяной вышки. Но эти вспышки жестокой красоты — лишь редкие оазисы в бескрайней пустыне, которую безнадёжно затапливает экзистенциальное нытьё. Ты ждёшь глобального катарсиса, а получаешь затянутый сеанс терапии для фриков, которым давно пора в дурку, а не на подвиги. Хронометраж тянется как старая кишка, каждый диалог звучит как тост спившегося философа, и в итоге вся эта грандиозная деконструкция схлопывается в нуль. Это монументальный памятник режиссёрскому нарциссизму, где за толстым слоем мрачной цветокоррекции, неоновыми гениталиями и фонтанами бутафорской крови скрывается абсолютно мёртвая, звенящая пустота, которая оглушает похлеще любого ядерного взрыва. Это гламурный некролог здравому смыслу, в котором вся супергероика подавилась собственной претенциозной рвотой на грязных задворках холодной войны, оставив нас один на один с тикающими часами судного дня, отмеряющими время до того момента, когда единственным победителем из всей этой латексной возни выйдет безжалостная, всепоглощающая, парализующая скука. 5 из 10