Таня

Я даже не представляю, какую симпатию главная героиня фильма Таня может вызывать. Безнадёжно застрявшая в детстве, инфантильная до тошноты женщина, которая была ужасной матерью своему ребёнку и плохой женой своему мужу, испортив с ним отношения на пустом месте и фактически толкнув к другой женщине. Да, может вызывать уважение, что она пытается искупить свои поступки, выбрав работу врачом в тяжёлых условиях, но я не вижу, чтобы и там она сильно повзрослела. Такие люди, как эта великовозрастная Таня, постоянно живут с позиции жертвы и мнимого самопожертвования, а по сути неспособны на нормальные гармоничные отношения с другими людьми.

Это удивительный и совершенно необычный фильм для советского кино. Необычное проявляется прежде всего в форме. Первая часть эмоциональная, экспрессивная. Нарочито преувеличенная, местами гротескная актерская игра, но при этом очень тонкая, передающая еле уловимые интонации. Необычный монтаж, формальные повторы. Все эти внешние проявления обусловлены тем, что литературной основой является театральная пьеса. Таким способом режиссер трансформирует недостаточную кинематографичность пьесы. Он, как бы, создает мета-реальность. Именно поэтому первая часть воспринимается как нечто нереальное, почти как сновидение. Но главное – это то, что такая форма, этот метареализм, возможно, единственный способ передать смыслы и чувства, которые заложены в сюжете. Среди обыденных вещей и событий, отмечание юбилея свадьбы, встречи выпускников – проявляется смутное ожидание беды. За внешней беззаботностью и показным весельем главной героини скрывается безотчетный страх, предчувствие разрыва, распада. Великолепная, тончайшая игра Ольги Яковлевой. Вторая часть другая по настроению, по эмоциональности, более спокойная. Нет той экспрессии и напряженности, которые были в первой части. Это обусловлено логикой сюжета. А персонаж Николая Волкова как бы вбирает в себя все переживания героини и уравновешивает ее драму. Тут Эфросу уже ничего не надо придумывать с формой, достаточно просто снимать фактуру Волкова и его бесподобную игру. Весь сюжет пронизан циклическими отсылками, повторениями на разных уровнях. Причем это происходит как на сюжетном уровне, так и на визуальном. А смысл этих циклов и повторений складывается как пазл, только под конец картины. И еще, невозможно не отметить, замечательную, проникновенную музыку Альфреда Шнитке.