Ночь тамплиера

2) Допишем звук, добавим цвет Здесь кровь льется рекой. Здесь проходят битвы [не]эпичные. Здесь борода отрастает за день. Здесь кетчупа рекамируют. Здесь Кэррадайн снимается после смерти. Здесь мужик играет женщину. Здесь звук разрывающейся плоти и ломающихся костей идет перед тем, как меч входит непосредственно в тело. Здесь режиссер - сценарист, а сценарист - продюсер, а продюсер - исполнитель главной роли, а исполнитель главной роли, как ни старнно, - режиссер. Все это здесь – в обители ненависти Логики и Адекватности – в фильме 'Ночь тамплиера' Местный начальник кинопроизводства просто родился не в том столетии: ему бы в Колизее врубать топор в чье-то лицо, тогда не пришлось бы зарабатывать деньги варварским способом: сниматься и снимать (он и режиссер тоже, не забываем) такое кино. Зовут его Пол Сэмпсон и, да, это тот самый парень, которого никто не знает. Зато имена многих других даже слишком известны, чтобы их называть, но все же назвать придется, ведь не будет же никто больше смотреть это кино. В актерской обойме имеются несколько патронов, но их степень боевой готовности остается под вопросом. Вот Дэвид Кэррадайн, который крут настолько, что даже являлся Биллом в свое время, а вот сейчас, после смерти он играет пивнобрюшного продавца в местом магазинчике и даже пару раз роняет на ломаном русском слова 'щютка' и 'спасыбо'. Далее идет Норман Ридус, который априори хорош, потому что Святой из Трущоб. С его участием имеется один престранный эпизод (они все такие, но этот является победителем в номинации 'странность'): когда проститутка совершала минетизированные действия, герой Ридуса надел на шею ремень и начал понемногу сжимать им свое горло. На фоне известий о том, как именно умер Кэррадайн (удушение во время самосовершенствания) это выглядит то ли как своеобразная и нелепая дань памяти, то ли как насмешка над почившим извращенцем. Пафосные речи заставляют уши кровоточить, как деревянные мечи тамплиеров заставляют извергать врагов потоки кетчупа вперемешку с грязью. Нить диалогов частенько теряется по двум причинам: либо герои начинают нести какую-то феерическую чушь для заполнения экранного времени, в которой одно предложение может быть совершенно не связано с другим ни по смыслу, ни по логике. Или даже если Пол Сэмпсон постарался и написал один логически выстроенный диалог, то интересность этого разговора равняется абсолютному нулю и рассматривание зрителем стен и потолка в эти моменты является наиболее приятным и полезным занятием. Например, в углу можно увидеть паутину и снять её веником, а в фильме можно увидеть только дикую мешанину из монтажных склеек и отвратного визуального ряда, начиная от костюма тамплиеров и заканчивая убогим слоу-мооо. Якобы ответы на якобы загадки, дающиеся в финальных двадцати минутах, вовсе не делают фильм яснее: во-первых, чтобы с интересом слушать ответы, нужно грамотно задать вопросы; во-вторых, фильм представляет собой дичайший микс из всевозможных жанров и детективно-загдочная история даже не на втором, а на сто двадцать втором плане. Потому к концу путаница достигает своего апогея и взрывается на миллион психоделических лоскутков, превращая фильм в абсолютно неперевариваемый абсурдный трэш. И если все-таки попытаться разобраться в дурносплетениях сюжета и расставить все по полочкам, фильм все равно не станет интересным эпическим полотном с исторической подоплекой и налетом мистики. Иногда камера оператора фокусируется на соблазнительных частях красивых девушек (этого добра в треше, как обычно, навалом), словно пытаясь хоть каким-то образом встряхнуть фильм, и эти моменты, пожалуй, самое лучшее, что есть в ленте. Но все равно их слишком мало и на общем фоне безысходности эта красота оказывается погребена под обломками сценария, смысла и логики. Фильм не просто плохой, а как-то особо в космических масштабах с отягчающими обстоятельствами плохой.

1) Сначала мы берем сюжет Человек с внешностью порноактера и риторикой школьника зачем-то собирает в особняке разношерстную компанию: повар-трансвестит, светская львица, скромница, озлобленная азиатка, озабоченный алкоголик. Параллельно предлагается наблюдать за средневековым бытом тамплиеров, которые ни с того ни с сего начинают астральными каналами телеграфировать неземную ярость в наши дни. Временной континуум выплевывает прямиком в двадцать первый век всамделишного рыцаря, который принимается планомерно умерщвлять всех вышеописанных персонажей. Кишки вываливаются, кости трещат, девушки визжат, заглавный тамплиер по-молодецки бегает в современных интерьерах, кругом царит атмосфера неумелого наивного саспенса. Оказывается, таинственного убийцу предали много лет назад, и теперь он жестоко мстит нынешним воплощениям своих врагов. Пока избалованный деньгами Голливуд переживает сценарный кризис, спасаясь сиквелами, ремейками да экранизациями бестселлеров, настоящие самородки за сущие гроши занимаются чистым беспримесным творчеством. Вот и Пол Сэмпсон торжественно водрузился сразу на три стула, став режиссером, продюсером и исполнителем главной роли, после чего ударил по идейному кинобездорожью жанровым паноптикумом и затейливыми религиозными симулякрами. Иной бездарь годами бы мучился в раздумьях, как, не нарушая баланса, отснять простенький комедийный боевик, а наш дерзкий новатор широким жестом смело бросил в тот же котел историю, фантастику и триллер, помолился богам Эклектики и Диалектики, заманил пару-тройку известных актеров и радостно крикнул «Камера! Мотор!». А главное не подкопаешься: во времени путешествуют, на лошадях во всеоружии скачут, от маньяка бегают, кровью во все стороны брызжут и даже шутки шутят. Ну и что, что от триллера здесь только грозная музыка; бог с ним, что не страшно; черт с ним, что не смешно. Попытку-то надобно засчитать, представители Книги рекордов Гиннеса уже выехали по нужному адресу. Но вернемся к нашим тамплиерам. Дело ведь не только в жанрах, очень уж занимательно режиссер сочетает в одном кадре потертые кеды и огромный меч, бикини и кольчугу — как вам такой постмодерн? Дальше — больше. Учитывая, что христианство принципиально отвергает все виды переселения душ, заставить почтенных крестоносцев многократно реинкарнировать — ход без сомнения сильный. Здесь легко читается намек на роспуск ордена, когда злые инквизиторские языки обвинили уважаемых рыцарей в разного рода ереси и содомии, правда не вполне ясна авторская позиция. Понять, провел ли господин Сэмпсон собственное историческое исследование и иносказательно, но вместе с тем решительно утверждает, будто тамплиеры взаправду поклонялись Бафомету и нежно целовали друг друга на ночь, или просто ссылается на известное событие, не представляется возможным. Зато всякий пытливый зритель обязательно найдет в этом чарующем калейдоскопе смыслов свою мораль. Вот, например, если в условной очереди за новым айфоном вам внезапно показалось, что разговорчивый продавец-консультант в бодрой ярко-желтой рубашке много сотен лет тому назад тому назад где-то под Новгородом предательски обсчитал вас на три соболиные шкуры, то не стоит сразу бить его по лицу треугольным куском железа. Кто знает, вдруг ошибочка вышла, а в магазин больше не пустят. И все сейчас только и говорят: «Облачный атлас, Облачный атлас, пять реинкарнаций, Холли Берри в белом костюме, …». Раз так, то получите взамен комедийный эпос, где реинкарнационная смысловая мощь визуализирована бренчащими рыцарями и залихватски ухмыляющимся Дэвидом Кэррадайном. Да и самих переселений по сюжету не пять, а целых десять, следовательно, в два раза интереснее. Подумаешь, драки не так поставлены, и средневековый шлем тускло блестит. Тоньше надо смотреть, за деревьями-то вон какой лес раскинулся, пусть и пообгоревший немного. Тем более, когда в голове крутится по меньшей мере «Аватар», а в кармане по большей мере пара центов — тут только истинный, в исходном гумилевском смысле, пассионарий сможет найти достойный выход. Так что берем начинающего режиссера на карандаш, когда-нибудь он обязательно снимет свой «Малхолланд драйв» с танцующими рыцарями. Ну, или хотя бы «Ночь тамплиера. Сага. Рассвет».