Тринадцать друзей Оушена

Настоящие владельцы игорного бизнеса Лас-Вегаса послали съёмочную группу к чёрту. Ни одно реальное казино в здравом уме не позволило бы кинематографистам демонстрировать на своей территории, как взламывать биометрические системы безопасности, подкручивать автоматы для тасования карт и заряжать игральные кости. Столкнувшись с этим железобетонным отказом, студия Warner Bros. вывалила безумную гору миллионов и построила функционирующее многоэтажное казино прямо в павильоне Stage 16. Тридцать две гигантские хрустальные люстры, тонны дорогого стекла, работающие игровые автоматы и километры сукна. Эта грандиозная физическая фальшивка — идеальная метафора для фильма «Тринадцать друзей Оушена». Картина представляет собой ослепительную, многомиллионную иллюзию, виртуозный обман зрения, за которым скрывается абсолютная сценарная пустота, упакованная в идеальный смокинг. «Сердце болит — старый друг инвалид» Рубен Тишкофф (Эллиотт Гулд) прикован к больничной койке, окутан трубками и глотает кислород после обширного инфаркта. Старого романтика криминального мира легально выпотрошила и выплюнула корпоративная акула, отжав долю в новом роскошном отеле. Закон здесь бессилен, ведь вор носит сшитый на заказ костюм и оперирует контрактами, а не отмычками. Наступает точка невозврата: Дэнни Оушен (Джордж Клуни) прилетает в Вегас, садится напротив хищника и спокойно предлагает вернуть украденное, напоминая о временах, когда люди «пожимали руку самому Синатре». Хищник цинично советует Оушену проваливать. Война объявлена. Не ради куша, а ради принципа и мести. Катализатор конфликта обрушивается на банду ледяным душем: план физически невыполним. Чтобы обнулить параноидальную систему искусственного интеллекта «Греко», им нужно спровоцировать локальное землетрясение, для чего покупается гигантский проходческий щит, рывший Ла-Манш. Машина ломается. Бюджет операции сгорает дотла. Время истекает. В жесте абсолютного, звенящего отчаяния Дэнни ползёт к единственному человеку с бездонными карманами и личной ненавистью к их новой цели — к своему заклятому врагу Терри Бенедикту (Энди Гарсиа). Бенедикт скалит зубы, выписывает чек и ставит невыполнимые условия. Свет гаснет. Мы закрываем эту дверь, оставляя героев наедине с их безумием. «Клуб фриков и пустых карманов» Банда Оушена — это дисфункциональная семья клептоманов, цирк уродцев, наряженный в кутюр. Лайнус Колдуэлл (Мэтт Дэймон) всё ещё отчаянно пытается доказать отцу свою профпригодность, но на деле нацепляет на лицо чудовищный накладной нос (легендарный «Броуди»), заливает шею синтетическими феромонами и превращается в мерзкого жиголо, чтобы соблазнить управляющую отелем. Это жалко, смешно и блестяще сыграно. Братья Маллой, Вёрджил (Кейси Аффлек) и Тёрк (Скотт Каан), отправлены на мексиканский завод по производству пластика, чтобы зарядить игральные кости. Вместо чёткой диверсии Вёрджил начитывается марксистской литературы и поднимает пролетариат на забастовку. Многомиллионная афера в Вегасе оказывается в заложниках у мексиканских рабочих, требующих повышения зарплаты. Башер Тарр (Дон Чидл) пишет слёзные письма Опре Уинфри, параллельно закладывая промышленную взрывчатку под фундамент. Ливингстон Делл (Эдди Джемисон) потеет так, будто его сейчас пустят на фарш, пытаясь перепрограммировать машинки для тасования карт, и ведёт себя как подросток, застуканный за просмотром порно. Эта толпа не должна работать вместе, но их неврозы собираются в идеальный механизм. «Золотой телефон и крысиный закон» Новая цель — Уилли Бэнк (Аль Пачино). Он не стреляет в колени в тёмной подворотне. Он подсовывает контракт, написанный мелким шрифтом, и оставляет тебя подыхать под забором. Бэнк одержим престижным рейтингом «Пять бриллиантов» и сжимает свой золотой телефон Samsung так, словно это императорский скипетр. Пачино играет гиперактивного динозавра, корпоративного социопата, чья главная мотивация — не деньги, а раздутое до небес эго. Он физическое воплощение стерильного, бездушного Вегаса, пришедшего на смену эпохе романтичных гангстеров. Бэнк предаёт партнёров с той же лёгкостью, с какой заказывает утренний эспрессо. Ты ненавидишь его не за жестокость, а за то, что он — самовлюблённый пиджак, растоптавший негласный кодекс чести воровского мира. «Мы собрались снять тринадцатую часть по одной простой причине: мы хотели уйти победителями, а двенадцатая нас самих слегка разочаровала» © Джордж Клуни — Продюсер и исполнитель роли Дэнни Оушена «Монтаж решает, логика рыдает» Пришло время взять в руки скальпель. Сценарий фильма — это логическая галлюцинация. Весь сюжет держится на тайминге, который нарушает базовые законы квантовой физики. Идея о том, что трёхминутное искусственное землетрясение способно перезагрузить неуязвимую систему «Греко» — это техно-бред, написанный людьми, которые не знают, как включить роутер. Поломка первого проходческого бура зияет как гигантский сценарный нарыв. Это дешёвый, ленивый продюсерский костыль, созданный исключительно для того, чтобы силой затащить Энди Гарсиа обратно в актёрский ансамбль. Мексиканская забастовка братьев Маллой безжалостно убивает ритм второго акта, превращая напряжённый криминальный триллер в геополитический ситком. Сценарий трещит по швам от собственной надуманности. Правда в том, что режиссёр Стивен Содерберг берёт эту сценарную кашу и превращает её в чистый кинематографический джаз. Стиль картины настолько агрессивно самоуверен, что ты сдаёшься и прощаешь дыры в логике. Содерберг заливает кадр тёплым, золотым фильтром пустыни, использует полиэкран, заставляющий фильм выглядеть как дорогой винтажный комикс. Джаз-фанковый саундтрек от Дэвида Холмса накачивает сцены чистым адреналином. Камера скользит над столами для крэпса с грацией профессионального шулера. Ритм монтажа выверен с хирургической точностью. Это праздник пустых калорий, но он приготовлен шеф-поваром с тремя звёздами Мишлен. «Клоп кусает — рейтинг тает» Чтобы гарантированно лишить Бэнка заветных пяти бриллиантов, банда уничтожает жизнь безымянного анонимного критика (Дэвид Пэймер). Они обрушивают на этого невинного, педантичного бюрократа библейские казни. Номер, провонявший помоями. Клопы, заботливо импортированные из дешёвого мотеля. Агрессивное пищевое отравление. В финале его просто скручивают и вышвыривают на раскалённую улицу без вещей. Это чистейший, дистиллированный садизм, замаскированный под пранк. Ты наблюдаешь, как человек теряет рассудок из-за отельных звёздочек, и смеёшься в голос, потому что эта жестокость исполнена безупречно. Справедливость в этом мире не слепа — она носит дизайнерские очки и держит палец на кнопке генератора электромагнитного импульса. Мы живём в реальности, где единственный способ наказать зарвавшегося вора — это нанять тринадцать других, чьи костюмы сидят лучше, а моральные принципы гибче игральной кости. 9 из 10

После второй части, которая была наглой артхаусной шуткой для своих, многие ждали, что Содерберг и компания продолжат гнуть свою линию и снимут ещё более заумное и эстетское кино. Но тут-то они всех и обманули в очередной раз. Они не стали выпендриваться. Они просто взяли и вернулись к истокам. Сделали то, чего от них ждали с самого начала — сняли прямой, как рельса, сиквел первого фильма. Только сделали его ещё круче, ещё бодрее и ещё стильнее. Для начала надо понять главное: если вторая часть была про «отдых», то третья — это снова про «работу». Про тяжёлую, грязную, но чертовски увлекательную работу. Наши герои снова в Лас-Вегасе. Снова — ограбление казино. Но мотивация на этот раз — не бабло и не баба. Мотивация — месть. Месть за своего. За Рубена Тишкоффа, старого вора, которого кинул наглый нувориш. И это сразу меняет всё. Это — уже не бизнес-проект. Это — личное. А когда дело становится личным, профессионалы работают с удвоенной яростью. Пункт первый: Сюжет — идеальный механизм. Сценарий третьего фильма — это эталон. Это — швейцарские часы, собранные вручную. Ни одной лишней детали, ни одного провисания. Всё работает на одну цель — показать нам самое сложное, самое наглое и самое красивое ограбление в истории кино. Задача. Она — не просто сложная. Она — невыполнимая. Им нужно не просто ограбить казино. Им нужно его уничтожить. Разорить дотла. Сделать так, чтобы оно не получило престижную награду «Пять бриллиантов». То есть, им нужно повлиять на всё: на рулетку, на игральные автоматы, на кости, на карточные столы. И всё это — в ночь открытия, когда система безопасности работает на пределе. Реализация. План — это симфония. Многоуровневая, сложнейшая операция, где у каждого — своя, жизненно важная роль. Подкуп критика, землетрясение с помощью тоннелепроходческого щита, который использовали для строительства Евротоннеля, магнитрон, который отключает всю электронику, — всё это не просто набор трюков. Это — идеально состыкованные части одного гигантского механизма. В отличие от второго фильма, здесь нет никакой расслабленности. Темп — бешеный. Напряжение нарастает с каждой минутой. Ты сидишь и смотришь, затаив дыхание, и не понимаешь, как они вообще собираются всё это провернуть. Это — высший пилотаж сценарного мастерства. Пункт второй: Команда в зените славы. Герои здесь — не просто команда. Это — идеально сыгранный оркестр. Оушен и Райан. Они — дирижёры. Спокойные, уверенные, держащие все нити в своих руках. Они уже не просто воры. Они — полководцы, которые планируют битву. Остальные. Каждый из них получает свой звёздный час. Линус (Мэтт Дэймон) наконец-то выходит из тени и играет ключевую роль, соблазняя помощницу главного злодея. Его неуклюжие попытки пикапа с накладным носом — это отдельная комедия. Башер (Дон Чидл) со своим «землетрясением» — это гимн инженерному безумию. Сол Блум (Карл Райнер) в роли подставного критика — это высший пилотаж актёрского мастерства внутри фильма. И, конечно, главное. Вся команда работает не за деньги. Они работают за честь. За своего товарища. И это придаёт всему этому балагану неожиданную эмоциональную глубину. Ты веришь в их братство. Это — не банда. Это — семья. Пункт третий: Идеальный злодей и неожиданный союзник. Чтобы сделать историю интереснее, авторы вводят двух новых игроков. Уилли Бэнк (Аль Пачино). Вот это — идеальный злодей для этой истории. Он — не просто бандит. Он — корпоративный упырь. Акула капитализма в чистом виде. Человек, для которого нет ничего святого, кроме денег и эго. Он кинул Рубена не потому, что это было выгодно. А просто потому, что мог. Он — воплощение той самой бездушной, корпоративной жадности, которая презирает «старые понятия». Аль Пачино здесь играет не Тони Монтану. Он играет тихого, респектабельного, и оттого ещё более омерзительного монстра. Он — идеальная мишень. Терри Бенедикт (Энди Гарсиа). И вот — гениальный ход. Чтобы завалить одного врага, Оушен вынужден обратиться за помощью к другому, старому врагу. Бенедикт — не друг. Он — инвестор. Он вкладывает деньги в эту операцию не из благородства, а из чистого, холодного расчёта. Его условия — жестоки. Его недоверие — тотально. И это вносит в сюжет дополнительное напряжение. Союз с Бенедиктом — это как танец со змеёй. Один неверный шаг — и она тебя укусит. Пункт четвёртый: Стиль — возвращение к истокам. Содерберг здесь не выпендривается. Он просто берёт стиль первого фильма и доводит его до совершенства. Рваный монтаж, стильная музыка, безупречная работа с цветом — всё работает на создание атмосферы крутизны и профессионализма. Лас-Вегас здесь — это не просто город. Это — персонаж. Сияющий, неоновый, полный соблазнов и опасностей. Это — идеальная игровая площадка для наших героев. Это — кино, которое упивается собственным стилем. И это — тот редкий случай, когда стиль не заслоняет содержание, а идеально его дополняет. Итог «Тринадцать друзей Оушена» — это не просто сиквел. Это — идеальное завершение трилогии. Это — возвращение к лучшим элементам первого фильма, но на новом уровне. Это — как встреча со старыми, хорошими друзьями, которые стали ещё круче, ещё умнее и ещё наглее. Это — чистое, незамутнённое кинематографическое удовольствие. Умное, стильное, смешное и чертовски увлекательное. Это — фильм, который ты смотришь с идиотской улыбкой на лице от первого до последнего кадра. Это — то, как надо делать развлекательное кино. Без соплей, без дураков, без провисаний. Просто два часа безупречного ремесла, выполненного настоящими мастерами. 10 из 10 Без вопросов. Это — эталон.