Медея

Удивительная вещь, но у Триера нет средних фильмов. Он снимает или гениально, или отвратительно. Этот фильм из второй категории. Фильм смотреть безумно тяжело и к нему лучше подготовиться морально. Ранние короткометражки режиссера настолько плохи, что вызывают омерзению к кинематографу в принципе. То же самое относится и к его дебюту, среднеметражному Картины освобождения. Визуальная составляющая – тихий ужас, ты не понимаешь, где в принципе можно достать такую камеру, чтобы настолько ухудшить общее качество. И ладно, если бы дело было только в этом, но тут еще и абсолютно сбитый темп, вгоняющий тебя в тихое отчаяние и вызывающий желание перематывать (так конечно делать не нужно). Ну и да, его ранние работы абсолютно лишены смысла. То есть с какой стороны не посмотри, все равно это очень и очень плохо. Но есть все-таки одно Но, за что я не ставлю Медеи 0 из 10. Фильм выглядит как будто он снят сотни лет назад, как будто эта потрескавшаяся фреска, поросшая плесенью книга или что-то в этом роде. Впервые в жизни я ощутил, что фильм снят задолго до появления кинематографа, его абсолютная инородность потрясает. Ты как будто разглядываешь старый, старый фотоальбом, изображения в котором уже давно выцвели. Стоит ли ради этого мучатся 80 минут? На мой взгляд, да, ибо такое вы вряд ли где-нибудь увидите. Моя любимая парадоксальность режиссера, вроде бы снял ужасно, но в тоже время абсолютно уникально, не исключено, что однажды я даже смогу полюбить этот невразумительный слепок другой эпохи. 4 из 10

Посмотрела 'Медею' Триера, и сразу вспомнилось письмо Пастернака Цветаевой за март 1926 года, где он признается в любви ей и ее гениальной 'Поэме конца': 'Так должны шевелиться губы человеческого гения, этой твари, вышедшей из себя'. 'С каким волненьем ее (поэму) читаешь! Точно в трагедии играешь. Каждый вздох, каждый нюанс подсказан. «Преувеличенно - преувеличенно то есть», «Но в час когда поезд подан - вручающий», «Коммерческими тайнами и бальным порошком», «Значит - не надо, значит не надо», «Любовь это плоть и кровь», «Ведь шахматные же пешки, и кто-то играет в нас», «Расставание, расставаться?» - (Ты понимаешь, я этими фразами целые страницы обозначаю, так что: «Я не более, чем животное, кем-то раненное в живот», «Уже упомянуто шахматами»)'. Весь набор этих цитат из цветаевской поэмы, которыми буквально захлебывается в письме Пастернак, именно о том, что видит внутри еврипидовой Медеи Ларс фон Триер. От шахмат Рока до раненого любовью в живот животного, от 'коммерческих тайн' пошлых выгод, резонов, рассчетов до расставания как смерти, безумия и небывалого преступления... Вот такое странное открытие. В Триере много цветаевского. Вышедшего из себя... при том что 'Медея' не самый страстный его фильм, скорее, надрывно нежный. PS Зернистость изображения достигнута при помощи повторной съемки проецируемого в лаборатории изображения - прием работает на создание впечатления ветхости мира, сновидчески-благородной архаики.