Нежданный гость

'Война делает хороших людей лучше, а плохих - хуже'. Закончилась война и в одну из квартир постучался незнакомец. Он должен рассказать о своем боевом товарище, командире. С этим ритуалом знакомы многие. На этом и построен этот внешне непритязательный фильм. На протяжении всей картины зрителю предлагаются постоянные флешбеки, рассказывающие о том, как скромный учитель стал уверенным командиром. За рафинированной интеллигентностью война обнаружила стальной характер к которому потянулись многие подчиненные и сослуживцы. Эта метаморфоза, перевоплощение в уверенного бойца, была идеально продемонстрирована Андреем Мягковым. Эта линия, равно как и сюжетная психологическая составляющая, скрашивают все слабые стороны ленты. Что скрывать - тут не хватает ни качественного монтажа, ни опытной операторской работы. Получается, что козырей не так уж и много, но они настолько убедительны, что в своем реализме и своеобразной честности лента оставляет далеко позади схожую историю о том, как Том Хэнкс спасал рядового Райана. Слишком уж картонным и нелепым, вторичным, выглядит Хэнкс в сравнении с Мягковым. Уверен, тут многие удивятся, ведь в советской ленте не так уж и много батальных сцен. Как тут соревноваться с высокотехнологичной лентой Спилберга. Но при всем этом, картина Монахова лишена той милой гармонии, какая была в американской ленте. Там даже под сомнение не ставилась незыблемость семейных отношений. А ведь в 'Нежданном госте' многое определяет и позиция супруги героя, Ольги Нечаевой. И позиция эта настолько прагматична и суха, что никакой войны не надо показывать. Остается лишь жалеть, что этот фильм не получил заслуженного признания. Да и роль Мягкова тут особо не вспоминают. 7 из 10

'Ничего, ничего, дорогая… Пусть виски серебрит седина, — это, наши сердца сберегая, нас слегка присолила война'. Первая режиссёрская работа Владимира Васильевича Монахова 'Непрошенная любовь' (1964) 'пробрала' меня до глубины души. Она поразила меня одухотворённой игрой Ивана Лапикова и крайне бережным отношением режиссёра к шолоховскому тексту. Стремление ещё раз увидеть результат работы Мастера, привёл меня к фильму 'Нежданный гость'. И вновь я испытал то же самое потрясение от полного погружения в созданный Владимиром Васильевичем удивительный киномир, в основе которого лежит рассказ 'При свете дня' (1960) писателя, поэта, переводчика, киносценариста Эммануила Генриховича Казакевича, чья фамилия, ассоциируется, прежде всего с повестью 'Звезда' (1948) и романом 'Весна на Одере' (1950). У Владимира Монахова удивительное 'чутьё' на произведения, глубина психологизма которых поражает. И рассказ, и фильм (снятый очень близко к первоисточнику) начинаются вполне обычно и не обещают впереди особых волнений. Если после просмотра замечательной картины Монахова прочитать рассказ Казакевича, то можно получить непередаваемый словами 'эффект полного присутствия'. 'Ничего, что щепоточку соли кто-то бросил на чёрную прядь, - крепче будем! Ни бури, ни боли нас теперь не сумеют сломать'. Трудно представить в роли Слепцова кого-то другого кроме Ивана Герасимовича Лапикова. Иван Герасимович - это кровоточащая рана войны и неподкупная совесть земли русской. Именно поэтому Лапикову удаются роли, в которых его словами, его глазами говорит сама Совесть. На первых порах ни о чём подобном зритель даже не догадывается. Слепцов просто выкладывает на стол гостинцы. 'Мальчик смотрел на всё это и не верил своим глазам. Потребовалось трёхкратное приглашение Слепцова, чтобы Юра принялся за обильную пищу, ненормированную, жирную, острую и притом еще пахнущую дальними дикими пространствами, где рыбу не покупают в магазине, а ловят в больших реках, а мясо достают с помощью ружья и ножа. Юра опьянел от еды и, как все пьяные, стал болтлив'. Зритель следит за всем и гадает: кто этот однорукий солдат, и что он делает в доме, где его никто не знает? Приход хозяйки квартиры Ольги Петровны должен расставить всё по своим местам, но... 'Ольга Петровна замерла над ребёнком, потом выпрямилась, обернулась и медленно пошла к Слепцову. Он тоже сделал шаг ей навстречу. В глазах у неё был испуг - вероятно, оттого, что солдат говорил о её муже, как о живом, как о где-то существующем. Потом она вдруг непривычно для себя засуетилась, заволновалась'. 'Огорчаться от каждой морщины я, ей-богу, не вижу причин: посуди, – ну какой же мужчина без добротных военных морщин?' Очень странно встречает женщина человека, пришедшего передать последнюю волю её погибшего мужа. Герой Лапикова начинает подмечать детали: 'улыбнулась без нужды', 'имитировала непринуждённый разговор', 'нарочито переоделась в чёрное платье'. Подмечает, но относит это на волнение женщины. 'Во время рассказа солдата Ольга Петровна, слушая вначале рассеянно, а потом всё с большим вниманием и напряжением, вспоминала покойного мужа, но вспоминала не так, как обычно в течение двух с лишним лет, прошедших со времени его гибели, а совершенно по-новому. Солдат казался ей как бы посланцем из другого мира - того мира, где Виталий Николаевич Нечаев жил отдельно от неё, где умер и продолжает жить после смерти в воспоминаниях этого солдата. У неё ни на минуту не проходило ощущение, что однорукий солдат прибыл от живого Виталия Нечаева непосредственно - оттуда, где Виталий находится теперь, - настолько живы были его впечатления и настолько, в сущности, потрясающ его приход'. 'Нам досталось и радость и муки в эти годы пожать на земле. Будем думать о встрече в разлуке, будем думать о солнце во мгле'. Приходит понимание необычного и странного поведения женщины. Всё правильно: любимый человек, которого она успела похоронить в душе и оплакать, вдруг за словами солдата воскресает на её глазах! При этом, 'когда солдат рассказывал о том, как Виталий Николаевич шёл по грязи в плохой шинели, без еды и в порванных сапогах, она испытывала знакомое ей чувство покровительственной жалости и даже некоторого удовлетворения тем обстоятельством, что муж без неё беспомощен и не приспособлен к жизни'. Мысль о страданиях мужа заставляет вспомнить свои собственные страдания: 'Эти годы она жила в маленьком сибирском городке, казалось, целиком сотканном из неуюта и холода, тем более что старожилы, местные чалдоны, жили в своих бревенчатых чёрных домах уютно, тепло и замкнуто'. Ольга Петровна уже не слушает слова солдата. Она вспоминает, с каким трудом ей удалось выбраться в крупный город, но и там 'шла суровая, полуголодная жизнь'. 'Всё придёт: соловьиные трели и заката в малиновый час… Только б наши сердца не старели и не морщились души у нас!' А Слепцов всё рассказывал. Он вспоминал самые незначительные подробности из жизни своего командира Нечаева Виталия Николаевича, думая, что они будут интересны Ольге Петровны. И даже приход незнакомого мужчины его не особенно удивил, хотя Слепцов сразу почувствовал к нему антипатию оттого, что он так вальяжно ведёт себя в доме его погибшего командира. А потом 'внезапно оборвавшийся плач ребенка вначале заставил Слепцова улыбнуться, но затем улыбка замерла на его лице и из ласковой стала удивлённой, даже детски глуповатой, затем медленно отлетела от лица, оно стало растерянным, смущённым и, наконец, - смертельно-серьезным'. Искалеченный солдат пришёл в этот дом, чтобы поделиться добром и светом, исходившим от Виталия Нечаева. Вот только свет этот мало кого здесь тронул... Удивительный фильм. Поразительный рассказ, в котором Эммануил Казакевич коснулся ещё одной грани той страшной войны - памяти. Для кого-то это всего лишь слово из пяти букв, а для кого-то - синоним совести... P.S. 'Секешфехервар' - это название венгерского города, ставшего испытанием для всего Третьего Украинского фронта.