Под песком

Интересные, добротные сюжет, сценарий, постановка, музыкальное сопровождение, да и вообще, тема. Фильм воспринимается, как качественный, умный. Но моя рецензия нейтральная. Во-первых, актерский состав. На мой взгляд, тема фильма отобразилась бы более гармонично с персонажами помоложе. Мне понравилась Шарлотта Рэмплинг в этом фильме в характере женщины (супруги), брак которой, достиг уже другого этапа, статуса. Что и демонстрирует начало фильма. Давно немолодая пара близких друг другу людей едут в долгожданный отпуск. Далее один из них пропадает без вести. Очевидна тревога и боль потери, что нам и демонстрирует актриса в атмосфере мрачного пейзажа морской бездны. Одновременно в фильме я вижу другого персонажа, с иным характером. Стройная фигура, наряды молодой женщины, походка, манера поведения не сочетаются с чертами лица, взглядом. Также для меня в этом фильме мужские персонажи просто несимпатичные и не вписываются в антураж. Особо остро я это заметил в эротическом контексте этого фильма, который неприятен, слишком груб (даже пошлый) и мне вообще непонятно к чему он. Эпизод, в котором мужчина появляется (из-за угла) воспринимается, как фильм ужасов. Некрасиво. Во-вторых, главная героиня нам показывает ее не смирение с потерей близкого человека (стресс и боль настолько сильны, что она как бы живет иной жизнью, не осознавая этого). Но в фильме я не увидел характер связи между супругами. Даже в начале, из того, как они взаимодействуют, как ложатся спать, как идут на пляж и т.д. Возникают ощущения, что это уставшие (от жизни, а, может друг от друга) люди, которым скоро 60 и отпуск им сейчас нужен для тишины и покоя (особенно ему), хоть вместе, хоть порознь. Я не увидел зерно трагедии, которую переживает главная героиня. Кем, все же был муж для нее (помимо, просто мужчины, с которым она прожила 25 лет в статусе брака и у нее даже не было детей с ним)? Понятно, что близким, но каким? Очень эмоционально снята концовка фильма, это впечатляет, когда история заканчивается в таком стиле. Красиво. Вот за атмосферу, музыку, эмоциональность, тему 6 из 10 Все остальное - сцены с неподходящими для них актерами. Равнодушным меня этот фильм не оставил. Очевидна мощь съемочной группы и Шарлотты Рэмплинг (как актрисы, в целом). Но второй раз фильм смотреть не стану.

Первые кадры этого фильма Франсуа Озона вызывают отчетливые ассоциации с увертюрой «Забавных игр» Михаэля Ханеке. Кажется, совпадает даже последовательность ракурсов. На этом процессы отождествления не замирают, ведь по началу, и сюжетная коллизия «Под песком» кажется очередной вариацией на мотивы «трилогии замораживания». Семейная пара, Мари и Жан, будто бы по инерции отправляется на ежегодный отпуск в домик у моря. Все привычно, все знакомо. Дистанция между супругами, давно уже утроила промежуток, составляющий интимную зону. Зритель успевает прочувствовать формальность отношений, тем не менее, не усугубленных холодной неприязнью. Перед нами не составные части механизма, работающего по некому алгоритму, а все-таки пока еще люди, заключившие доброседский акт о взаимопомощи. И тут муж исчезает. Без прелюдий, объяснений и хоть каких-то улик. К этому моменту зритель уже осваивается в художественном пространстве «Под песком», весьма тонко связанным в единую материю с субъективной психологией героини. Гюстав Флобер как-то обмолвился, что перед написанием романа задается целью добиться определенного цвета, или оттенка, считая сюжет делом второстепенным. Вот и Франсуа Озон, бесспорно зарекомендовавший себя знатоком порядков хаоса, что кроется в каждой даме, следует этому, как может показаться, на первый взгляд, сугубо визионерскому принципу. Но на самом деле, конечно, Озон так же далек от формализма, как и Флобер или Вирджиния Вульф, чья предсмертная записка так элегантно вплетается в культурный контекст «Под песком», становясь «означающим» пограничного состояния психики Мари. Эти литературные аллегории не случайны. Озону удается имитировать визуальными средствами чрезвычайно эфемерные, сложные эмоциональны процессы, проходящие спиралью через уровни восприятия героини – от самого глубокого, до сознательного, и наконец, социального. Так и Вульф с Флобером, втягивали читателя в сквозное пространство текста, временное, а затем и вне-временное измерение, соединяющее воедино мысли, чувства и идеи людей и вещей в перцептивном абсолюте состояния потока. Кино-текст в своей априорной многоплановости казалось бы, дает более широкий спектр возможностей для погружения. Но на самом деле это не так, и кино само по себе искусство куда более грубое, чем литература. Потому изящность, с которой Озон отображает сюжет в метаморфозах цвета и пространства, как-бы в проекции на внешнее из внутреннего мира Мари, заслуживает восхищения. В прочем, в не меньшей степени, чем игра Шарлотты Рэмплинг, извлекающей все новые обертона из восхитительно детализированного психологического портрета ее героини, находящейся в опасном состоянии на грани психоза. И раз за разом, мы следим за тем, как образ мужа то тонет где-то в глубинах ее психики, то словно зловещий демон повседневности, всплывает на поверхность, преодолевая последний барьер восприятия и материализуясь в неопровержимом галлюциногенном правдоподобии. И там, где герои Ханеке обнаруживают ту самую внутреннюю замороженность, полную ригидность установок, Озон рисует оттепель, наделяя свою героиню идентичностью, способной, что важно, на не совсем сознательную, но волевую позицию по отношению к следствиям личностного кризиса. Временам кажется, что мужа не существовало вовсе, временами, что он никуда не пропадал, а в некоторые моменты, следующим сюжетным ходом видится «призрачная» свадьба. На самом же деле, героиня как-бы доживает концовку своего брака, вдруг вырезанную, будто бы неловким монтажером, один за другим устраняя детерминанты между реальностью и ее бывшим. Психика устраивает ей импровизированные спиритические сеансы с мужем, которого и в самом деле никогда не было, если только, конечно, буквальное это не есть истинное. Нельзя не отметить, насколько оригинальны и характерны эти сцены, в которых «возвращение» не знаменуется ничем, кроме пресловутой обыденности. Ее символом и является фигура мужа, не имеющая отличительных признаков, пассивно выполняющая свою социально-психологическую функцию балласта в безопасном дрейфе в столь же безликой среде. Он с самого начала был скорее образом человека, чем человеком, элементом ирреального, абсурдного мира пост-фаустовской Европы. Этим и объясняется его нежелание исчезать, продолжая следовать порядку условностей, разрушить который пытается Мари. При этом ни у одного критика не повернулся бы язык сказать, что-нибудь вроде, «Франсуа Озон критикует институт брака», или «констатирует кризис маскулинности». Иллюстрации психологических реакций героев настолько разнообразны и изобретательны, что мы легко можем представить и гендерно обратную ситуацию, на что намекает, например, фигура нового любовника Мари. Повествование, практически лишенное акцентов, строится исключительно на связи искусства и восприятия, формируемой деталями, дополняющими, но не нивелирующими одна другую, как оно и бывает на панораме психического мира человека. А несколько элегическая интонация повествования идеально совпадает по тональности с характером переживаний героини, таким образом, заключая художественные средства в старую добрую гармонию. 8 из 10