Другой мир США

Этот фильм здорово походит на 'Наказание' Уоллеса Уорсли 1920 года. Точно такое же развитие сюжета. Преступление, которое ребенок пережил в детстве послужило основой для выбора его жизненного пути. Он мстит выбирая путь гангстера. В нашем случае мы видим преступление глазами ребенка. Пожалуй, это самый выразительный кадр фильма. Кирпичная стена и несколько теней, копошащихся над кем-то. Отсутствие конкретики наводит дополнительную жуть. Мы понимаем, что происходит нечто ужасное, но как и парнишка не можем ничего с этим поделать. Ну а вскоре начнется уже его путь. И тут перед нами уже взрослый мужчина. В некоторой мере он развращен своей силой и успехами. Целеустремленно и последовательно он движется к своей цели. Матерые преступники, находящиеся на самой вершине криминальной пирамиды власти оказываются наивны и слабы в сравнении с этим злодеем. И, выходит так, что вся эта притча приводит нас совсем не к теме 'Декстера' или 'Бэтмена'. Фуллер однозначен в своих оценках о том, что зло может быть во благо. И в том, кто тут злодей нет никаких полутонов. Впрочем, я думаю, что автор тут несколько увлекся. Концептуальная сущность фильма здорово перевешивает непосредственное повествование. Оно сбивчиво, прерывисто, неоднородно. И эта скомканность здорово ограничивает фильм. Там где нужно было бы сделать более плавно, у Фуллера проносится лишь череда ярких эпизодов. Это забирает у ленты цельность. Соответственно, проигрывает и кульминация. Финал получается несколько тривиальным, будто самый заурядный гангстерский фильм был. А ведь тут очевидно, что претензии у ленты были совсем иными. Фуллер предлагает нам совсем другое отношение к мести, фактически не оставляя поводов для восхищения. А это здорово оппонирует многочисленным темам 'ревенджа', рьяно эксплуатируемым американской культурой. Не зря я уже упоминал о том же 'Бэтмене'. И вот именно этой парадигмой может фильм удивить, тронуть, заставить задуматься. Получается фантазия о 'другой Америке'. Однако, это только проба пера. Настоящие шедевры Фуллера были впереди 7 из 10

«Другой мир США» - формально безупречная в своем жанре картина и один из наиболее стилистически изощренных экспериментов Фуллера. За полтора часа экранного времени он умудряется развернуть настолько насыщенное событиями повествование, что хватило бы на пять подобных фильмов. Однако, не только в этом заключается достоинство ленты, она в полной мере выражает тот жесткий романтизм в описании жизни маргиналов, за который так любят Фуллера европейские режиссеры, особенно Годар и Вендерс. История вора, мстящего за убийство отца, могла бы послужит основой для второсортного шаблонного боевика, но у Фуллера она превращается в мастерскую, ритмически выверенную балладу, в которой даже патетическая музыка в сценах объяснения в любви выглядит уместной. Главный герой – прожженный жизнью аутсайдер, посмеивающийся над романтически настроенной подругой, виртуоз «подстав», способный, если надо, надеть маску послушного слуги перед личным врагом, идущий на сотрудничество с полицией во имя личной мести, в исполнении К. Робертсона получается сдержанным, немного циничным, но с чувством собственного достоинства человеком. Фуллер в своей картине прочерчивает эстетическую и тематическую преемственность с гангстерским кино 30-х, с его отчетливым критицизмом в воссоздании социальных истоков преступности («Ангелы с грязными лицами», «Тупик»), в финале делает оммаж «Врагу общества» У. Уэллмана, в свою очередь процитированному Годаром в «На последнем дыхании». Преступность показана в «Другом мире США» как мощная сеть, опутывающая современный город, образы гангстеров лишены идеализации, но и не сужены до рамок невразумительных типажей, как в кино последних лет. Режиссер сохраняет баланс между характерностью и динамизмом повествования, уделяя внимание раскрытию и того, и другого. Картина представляет собой настоящий мастер-класс профессионального, ассоциативного монтажа, высвобождающего символические значения деталей и предметов, добавляя им экспрессивности (например, эпизод, когда девушка просыпается в доме главного героя и испытывает страх при виде многочисленных кукол, которыми заставлена комната). Фуллер позволяет себе порой жесткие сцены, программно отвергая сентиментальность (как например, фрагмент преследования девочки машиной, смонтированная по аналогии с «полетом стрелы» в одноименном фильме), в других – откровенно романтических патетика дозирована и не переходит в слащавость. Режиссер предпочитает средние и общие планы, разбиваемые крупными короткой продолжительности, дифференцирующей изображение, делая его более клиповым (задолго до появления этого понятия), темп лихорадочным, добавляя кадру больше экспрессии. Как и в «Шоковом коридоре» Фуллер ставит здесь настолько стилистически выразительный эксперимент, что в него трудно не влюбиться синефилам и не сделать объектом цитирования. Эти две картины можно разбирать буквально по сценам, анализируя их построение шаг за шагом. Жесткий, без лакун нарратив, с детально проработанной драматургией захватывает зрителя как американские горки, не давая опомниться вплоть до самого финала, при этом не содержит пальбы и внешнего экшна, сосредотачивая внимание на мотивах поступков и психологическом состоянии персонажей. В целом, картина может дать фору большинству современных триллеров и боевиков, демонстрируя такой уровень режиссерского мастерства, до которого далеко постановщикам блокбастеров.