Коллекционерша

Эрик Ромер славится своим неспешным методом повествования, идеально подходящей для смены ракурса кинематографа под реалии 'французской новой волны', а также затрагивающий темы чувства и души человека, выражающее через призму взгляда молодежи, теряющей 'старые и непоколебимые' ценности и открывающие дорогу для более свободолюбивых и открытых взглядов на чувства. В фильме 'Коллекционера' Ромер решил раскрыть именно вопрос относительно свободности любви и различных нравов, которые проповедует молодежь того времени. Главный герой, от чего лица ведется повествование, является Адриен - представитель творческой богемы. Он обладает устоявшимися нравами и убеждениями как по отношению к существованию, так и по отношению к чувствам. Отправившись на отдых в уединенную виллу, в которой Адриен предназначил рост над самим собой, он встречает другого богемного творца-интеллектуала и молодую девушку Хайде, которая мигом оказывается для главного героя той самой 'Роковой женщиной'. По течению сюжета Адриен все больше и больше времени проводит с Хайде, находясь в полной путанице и неся ответ перед своим мировоззрением. С одной стороны Адриен пытается отчистить свои мысли, держать себя в разговоре с пренебрежением, подобно Вейненгеру, упрекая человека за открытость взглядов и пытаясь как-то раскрыть суть человека, не отходя от своей идентичности, удерживая свое самолюбие и пытаясь управлять игрой. С другой же стороны, более животные чувства овладевают Адрианом, естественные желания красоты(что прекрасно подчеркивается кадрами в купальнике, из-за чего фильму выставили высокий возрастной рейтинг, хоть это и использовалось как художественный инструмент) только подчеркивают желание героя. Высказываясь о морали, правильности и чистоты души и духа, однако, девушка становится в данном фильме не более, чем инструмент к раскрытию других героев. Она остается чистой загадкой и объектом вуайеристских воззрений со стороны друзей, но ее идентичность и поиски отходят на задний план, передавая идею, что она сама не уверена в своих желаниях и сбрасывает вопрос на угоду времени. Возможно, однако, именно через призму такой ветрености Ромер хотел показать падение важности чувств и потерянность молодого поколения, цепляющее за ежеминутные удовольствия и не имеющее дальнейшей цели, к которой стоит стремиться. При всем этом, Ромер оставляет полностью открытым процесс восприятия, не мешая зрителю быть автором. Фильм полностью открыт и своим движением только заставляет зрителя думать и рассуждать, принимать сторону того или иного персонажа. Сам Ромер лишь ретранслирует, какой может быть жизнь, какие чувства и эмоции могут быть между людьми, какие люди бывают. Нет никакого осуждения со стороны автора, есть лишь персонажи, на месте которого может оказаться каждый из зрителей 8 из 10

Фильм Эрика Ромера из цикла «Шесть моральных рассказов» под названием «Коллекционерка» 1966 года пропитан диалогами между персонажами, кажущимися разными из-за своих подходов к действительности как к продолжающемуся бытию и как к уже совершенным событиям произошедшего прошлого, над которыми они рефлексируют, но вместе с тем схожими в одном, в их желании превратить создаваемые трудности и преткновения в искусство, но не искусственность. Пусть это и по очевиднейшим причинам не получается. Так и задумано. Органичная природа сравнения естественности мотива и естественности ума, в котором сложно разобрать, что кому в большей степени присуще, где везде и у всех разум отсутствует напрочь. В котором все стремятся к разному и от этого и убегают, так как не могут найти. Кто-то не зная что, кто-то не зная как. Фильм наполнен людьми, которые лгут, чтобы быть сильными и непреклонными в своем прочном «я», которое разрушается под влиянием их 'игры'. Женственность в фильме — это картина художника, и любой интеллектуальный шедевр впитывает в себя агрессию, и красота девушки создана не по воле Богов, кто в каких верит, хотя можно было и это усмотреть, если бы этот интерес подводил нас к финалу, который был предначертан, но не прожит в начале пути. Разум лишь в архитектуре и визуализационном ряде, еле видимой композиции, конкретизируя в пении птиц и ручейков самой местности, а не студии, которое заставляет воспринимать с охотой, а не устрашаться занудными диалогами, к которым и мы как человечество приложили свои грязные руки и поганые помыслы, облекая их в фантики онтологических изысканий и без спроса примеряя для их интерпретаций цитаты Великих умов прошлого. Я не буду и отказываюсь говорить, как сказал кто-то. Но подытожу, резюмирую таким образом. Наш храм — тело и ум. Проституция и философия. Кто может разрушить наше достояние сильнее нас самих? Вопрос не праздный и не провокационный. И чрезмерное углубление в себя не это ли изнасилование. От которого не отмыться, так как мы насильники своего духа. Ведь оно, сначала ощущаясь как уловка для других, для самого интеллекта как такового, обманывает и нас. Мы уже не управляем своим инструментарием, когда делаем его неподвластным себе, используя парадоксы и возможность многослойных вероятностных интерпретаций. И провозглашая себя центром, от которого исходит знак, врядли будем способны найти спасательный круг в другом. А впрочем, уже поздно. Пора спать. Светать не будет. Не сегодня. Не с завтрашнего «утра». Фильм снят на грани фола, не изобилуя сколь-либо жестокими кадрами, и в плавно перетекающих чувственных мизансценах мы видим естественность природы и неестественность человеческих воззрений. За кем поражение, а за чем победа, очевидно по контекстному сопоставлению. И в конце концов, зачем победа, которая не принесет нам награды. В самом широком понимании. И отказ от награды всегда ли достойный поступок? Или надменность. Но за любой надменностью в утонченных людях следует их надлом, от которого можно оправиться, окончательно отказавшись от манящей, живой реальности. Впрочем, чем мы утешемся? Вы будете наблюдать своеобразную феерию насаждающегося психологизма в рамках лёгкого флёра среди аутентичных декораций. Относительно моего личного восприятия без экивоков и инсинуаций, так сказать. Фильм интересный, продуманный, вопросов у меня не осталось по его 'прочтении', хотя намерения такие у автора присутствовали. Но зная как личность может не договаривать другим и даже себе, догадаться о мотивах и страхах питающих их будущее не сложно. Финал закрытый. Разночтений не наблюдается. Любовь как цель превыше суждений о ней. 8 из 10