Голый пистолет 2 1/2: Запах страха

В 1990 году Джерри Цукер снимает мелодраму «Привидение», которая собирает гору денег, выжимает цистерны слёз и берёт два «Оскара». Ровно через год его родной брат садится в режиссёрское кресло и берёт самую культовую, чувственную сцену с гончарным кругом из фильма брата, чтобы превратить её в квинтэссенцию грязного, липкого и физиологичного абсурда. Это не просто пародия, это публичная семейная пощечина, обёрнутая в кинематографический тротил. И именно этот уровень священного пофигизма делает картину не просто комедией, а манифестом разрушения любых жанровых рамок. Создатели брали святыни поп-культуры и хладнокровно расчленяли их на потеху публике. «Экология в огне, лейтенант на самом дне» Экспозиция бьёт под дых с первых кадров. Наш фигурант, лейтенант Фрэнк Дребин (великий Лесли Нильсен), находится на пике карьеры, раздавая пощёчины политической элите на приёме в Белом доме, но внутри он — выжженная пустыня. Его личная жизнь рухнула, броня цинизма дала трещину, а сердце растоптано уходом любимой женщины. Он заливает горе в прокуренных барах, где музыка так же уныла, как его перспективы на счастливую старость. И именно в этот момент глобальный энергетический кризис стучится в его дверь в виде заминированного исследовательского института. Точка невозврата пройдена, когда Фрэнк узнаёт, что его бывшая пассия теперь делит постель с лощёным представителем энергетического лобби, а ведущий учёный страны, готовящий доклад о переходе на солнечную энергию, загадочным образом исчезает. Приманка заглочена, таймер бомбы запущен, а детектив с разбитым сердцем и портативной полицейской мигалкой в кармане плаща отправляется крушить декорации. «Копы-неудачники и прочие маразматики» Мир Дребина был бы пресным без его свиты, которая добавляет этому цирку необходимый объём. Капитан Эд Хокен (монументальный Джордж Кеннеди) работает здесь идеальным заземлителем. Он транслирует бюрократическую усталость и реагирует на летящие в стену трупы с тем же спокойствием, с каким пенсионеры смотрят на дождь. Его железобетонная серьёзность — это топливо для абсурда. А рядом болтается детектив Нордберг (тот самый О. Джей Симпсон), который в этой вселенной выполняет функцию неубиваемого манекена для краш-тестов. Его швыряют, ломают и калечат с садистской регулярностью, превращая любое его появление в анатомический театр абсурда. Ирония судьбы наделила фигуру Симпсона таким мрачным шлейфом в реальной жизни, что сегодня эти сцены избиений смотрятся как зловещая кармическая предоплата. Эта компашка не раскрывает преступления, она их генерирует в процессе расследования. Сценарные нарывы и романтические тормоза Давайте резать правду-матку скальпелем. Сюжетный каркас здесь держится на жевательной резинке и честном слове. В погоне за плотностью шуток создатели часто забывают, что снимают кино, а не набор скетчей для вечернего шоу. Каждое появление Джейн Спенсер (Присцилла Пресли) в кадре, когда она пытается играть драму, работает как стоп-кран на скоростном экспрессе. Её линия нужна лишь для того, чтобы связать гэги верёвкой мелодрамы, но именно в эти моменты ритм фильма даёт сбой. Когда картина пытается на пару минут стать серьёзной полицейской историей, чтобы оправдать следующий гэг, она провисает под тяжестью собственной неуклюжести. Саспенс, который они неумело пытаются нагнетать в лаборатории доктора Альберта Мейнхеймера (колоритный Ричард Гриффитс), убивается не вовремя вставленной физиологической шуткой. Продюсеры явно боялись оставить зрителя без гэга дольше чем на сорок секунд, из-за чего многие потенциально сильные сцены захлёбываются в собственной суете. «Мы всегда говорили актёрам: не пытайтесь быть смешными. Просто играйте своих персонажей в абсолютно безумных обстоятельствах» © Дэвид Цукер — Режиссёр «Улыбка маньяка, костюм от кутюрье — злодей на коне» Антагонист здесь заслуживает отдельного вскрытия. Квентин Хапсбург (блистательный Робер Гуле) — это квинтэссенция корпоративного зла начала девяностых. Он лощёный, безупречно причёсанный ублюдок, который хочет задушить экологию ради прибыли угольных и нефтяных корпораций. Его мотивация проста, как удар монтировкой — деньги и власть. Гуле играет Хапсбурга с такой ледяной академической серьёзностью, будто он снимается в экранизации Шекспира, а не в балагане, где люди проваливаются сквозь крыши. Эта абсолютная самоуверенность богатого социопата делает сцены его унижения физически осязаемыми и истерически смешными. Он — идеальная мишень для хаоса, который несёт в себе главный герой. «Хаос в деталях, похвала в мелочах» Но даже сквозь этот поток яда я обязан признать: плотность второго плана здесь феноменальна. Уважение вызывает то, как маниакально скрупулёзно выстроен задний фон. Пока на переднем плане герои ведут серьёзный диалог, позади них может происходить локальный апокалипсис, тихо играть бродячий ансамбль мариачи или разворачиваться полноценная трагедия с падением роялей. Фильм не держит тебя за идиота, он заставляет тебя сканировать кадр. Это мастерство визуальной комедии высшей пробы, где каждый дюйм плёнки работает на уничтожение твоего здравого смысла. И за эту архитектуру безумия картине можно простить любые сценарные дыры. Здесь нет места компьютерной графике, всё снято на живую нитку. Бутафория, аниматроника и каскадёрские трюки создают тактильное ощущение присутствия. Когда инвалидная коляска летит на фоне фальшивой луны, ты чувствуешь вес этого металла и боль приземления. Это ремесло, потерянное в современную эпоху зеленых экранов. Фильм пропитан потной, живой энергией съёмочной площадки, где люди действительно рисковали ради того, чтобы ты подавился смешком на диване. Мир абсурден, законы физики отменены, а настоящая справедливость восстанавливается только тогда, когда человек с удостоверением полицейского случайно нажимает на курок, пытаясь достать зажигалку. Здравый смысл давно застрелился в туалете, а нам остаётся только смеяться над его остывающим трупом. 9 из 10

«Голый пистолет 2 1/2: Запах страха». Сделать сиквел к гениальной комедии — это как пытаться второй раз удачно пошутить одну и ту же шутку. Обычно получается не смешно, а жалко. Большинство режиссёров, сорвав куш, просто лениво повторяют то, что сработало, и выдают на-гора бледную, вымученную копию. Но трио Цукер-Абрахамс-Цукер — это не большинство. Это — инженеры юмора, которые подошли к задаче как к сборке нового, усовершенствованного механизма. И хотя до безупречности первого фильма они чуть-чуть не дотянули, они создали продукт, который до сих пор на голову выше 95% комедийного дерьма, которое нам скармливают. Для начала надо понять главное: если первый фильм был идеальной пародией на жанр полицейского нуара, то второй — это уже полномасштабная сатира на всю американскую политику и общество. Авторы не просто повторяют приёмы, они расширяют поле боя. И на этом поле они разворачивают такой балаган, что Белый дом до сих пор, наверное, икает. Пункт первый: Механизм тот же, калибр чуть меньше. Формула ZAZ (Цукер-Абрахамс-Цукер) здесь доведена до абсолюта. Плотность шуток по-прежнему запредельная. Это — не комедия, это — ковровая бомбардировка абсурдом. Ты не успеваешь отсмеяться от одного гэга, как тебе в затылок прилетает ещё пять. Визуальный ряд. Он стал ещё насыщеннее. На заднем плане постоянно творится какой-то ад. Вот тебе бар «Голубая нота», который снаружи выглядит как блюзовый кабак, а внутри — синие стены, синие люди, всё синее, и даже музыканты играют блюз про то, как хреново быть синим. Вот тебе сцена в Белом доме, где на портретах президентов пририсованы дурацкие рожи. Это требует от зрителя не просто смотреть, а изучать каждый кадр. Буквальность и абсурд. Этот приём здесь доведён до совершенства. Когда Дребин говорит про «незаконную парковку» — он буквально въезжает на бронетехнике в жилой дом. Когда ему говорят, что злодей может быть на приёме в Белом доме, он тут же начинает обыскивать жену президента, задирая ей платье. Словесные каламбуры. Их по-прежнему много, и они по-прежнему на грани гениальности и идиотизма. Диалог про бобра из первого фильма здесь мутировал в бесконечные переспрашивания и недопонимания, которые доводят ситуацию до полного маразма. Да, местами чувствуется, что это уже не так свежо, как в первый раз. Эффект неожиданности пропал. Но мастерство никуда не делось. Они не просто повторяют шутки, они берут старые приёмы и применяют их к новому материалу, как опытный слесарь, который одним и тем же набором инструментов может собрать и стул, и пулемёт. Пункт второй: Дребин — всё тот же гранитный идиот. Лесли Нильсен — это стержень, на котором держится вся эта безумная конструкция. Его Фрэнк Дребин — это по-прежнему человек с абсолютно серьёзным лицом в центре вселенского хаоса, который он сам же и создаёт. Он не играет дурака. Он играет серьёзного копа, который по недоразумению оказался дураком. Его знаменитая речь на приёме в Пресс-клубе — это вершина. Он выходит на трибуну, чтобы произнести пафосную речь, и в процессе методично, шаг за шагом, уничтожает всё вокруг. Он ломает микрофон, поджигает скатерть, роняет на людей гигантский лобстер, и всё это — с выражением лица человека, который несёт миру свет истины. Он не понимает, что творит. И именно в этом — его гениальность. Он — стихийное бедствие, которое искренне считает себя силами правопорядка. Пункт третий: Сатира — укол стал злее. Если первый фильм был пародией на жанр, то второй — это уже прямая политическая сатира. Авторы проходятся катком по всей тогдашней повестке дня. Энергетическая политика. Весь сюжет крутится вокруг заговора глав угольной, нефтяной и атомной промышленности. Они хотят сорвать выступление учёного, который пропагандирует чистую энергию. Это — гениально простая и точная карикатура на то, как работает реальная политика. Никаких сложных теорий заговора. Просто жадные упыри, которые боятся потерять капитал и готовы на всё, чтобы заткнуть рот любому, кто мешает им. Президент и его администрация. Нам показывают президента Джорджа Буша-старшего. И это не уважительный шарж. Это — злое издевательство. Президент показан как растерянный, некомпетентный идиот, окружённый такими же кретинами. Его администрация принимает решения, основываясь на том, что посоветовала жена. Это — беспощадный приговор всей политической верхушке. «Зелёные» и либералы. Фильм не щадит никого. Директор института, который борется за чистую энергию, — такой же комичный и нелепый персонаж, как и его противники. Авторы показывают, что за всей этой борьбой за «светлое будущее» часто стоят такие же наивные или корыстные идиоты. Итог «Голый пистолет 2 1/2» — это редчайший пример отличного сиквела. Да, он не производит такого ошеломляющего эффекта, как первый фильм. Но он и не пытается быть просто копией. Он берёт работающую формулу и наполняет её новым, ещё более злым и сатирическим содержанием. Это — кино, которое доказывает, что тупая комедия может быть очень умной. Что абсурд — это лучший способ говорить о серьёзных вещах. И что Лесли Нильсен — это гений, равных которому в этом жанре не было и, наверное, уже не будет. По-прежнему — высший пилотаж комедийного ремесла. 10 из 10