Кровавая стычка между двумя мужчинами из-за вдовы – подозреваются политические мотивы

«Кровавая вражда» — это как обед в дешёвом кафе: выглядит аппетитно, но стоит прикоснуться — и ты чувствуешь: это не еда, это декорация. Софи Лорен — вдова, потерявшая ребёнка. Она красивая, печальная, и в ней есть этакая тихая ярость. Но что с ней делают? Запихивают в историю, где два мужика делят её, как бифштекс. Гангстер — берёт силой. Грубо, без изысков. Адвокат-интеллектуал — очаровывает. Тонко, с намёками. Вертмюллер даже не пытается замаскировать свои намёки: вдова — это Италия, гангстер — мафия, адвокат — бог знает кто - социалист? анархист? Да кому это важно? Америка тут как призрак — символ скрытой агрессии, фантомный объект желания. А вот Италия представлена как символическое пространство кризиса: её идентичность размыта, её идеалы — неопределённы. Но актёры… О, актёры — это отдельная история. Лорен, Джаннини, Марчелло — они как три титана, которые пытаются вытащить фильм из болота. Они пытаются вдохнуть жизнь в эту историю, но материал не даёт им развернуться. Сравниваешь фильм с прошлыми хитами Лины Вертмюллер — «Мими-металлист», «Отнесённые необыкновенной судьбой», «Любовь и анархия», «Паскуалино Семь красоток» — и понимаешь: тут нет ни огня, ни боли, ни настоящего столкновения с Реальным. Там герои бились за себя, за свою субъектность. Здесь — просто ходят по кругу. Длинное название — как оправдание. Вертмюллер, похоже, сама понимала: фильм не тянет на шедевр, вот и навесила на него громоздкий заголовок, будто бирку с «высоким смыслом». Диалоги пустые, политика — как фоновый шум. Название — единственный жест отчаяния: «Пожалуйста, примите это за глубину». В общем, фильм не провал, но и не победа. Это как удар в пустоту. 5 из 10