Мандерлей

Мандерлей — это не просто прямое продолжение Догвилля. Фильм поднимает те же вопросы, но смотрит на них с другой стороны, меняя точку зрения и оптику. Приятно видеть, что визуальная строгость и условность Догвилльа здесь сохранены — это придает истории цельность. Особенно интересным становится переход «на другую сторону баррикад». Если Догвилль говорил о насилии, рождающемся из мнимой добродетели, то Мандерлей ставит в центр тему свободы — но не в привычном, романтическом понимании. Главное высказывание фильма, на мой взгляд, предельно жесткое: свободу нельзя навязывать. В тот момент, когда она становится принуждением, она перестает быть свободой и неизбежно превращается в новую форму тирании. Но есть и более тонкая линия, звучащая почти шепотом. Если человек закован в цепи внутри собственной головы, его невозможно спасти или освободить, просто сняв физические оковы. Эта мысль проговаривается в фильме тихо, но предельно прямо. Для меня Мандерлей — редкий пример удачного сиквела. Это и идейное, и визуальное продолжение, которое не копирует предыдущий фильм, а вступает с ним в сложный и честный диалог.

Нужна ли свобода, когда люди не готовы взять на себя ответственность? Рабу понятнее следовать алгоритму, подчиняться — все проще винить хозяина в паршивом обеде, прохудившейся крыше или невнятном к себе отношении, чем встать и добиться уважения и заработать на кров. «Мандерлей» это место или клеймо человека? Клеймо, прожженное слабакам. Может это и не слабость вовсе? Может, этот порыв присущ человеку? Порыв оставаться под опекой и не быть в ответе ни за что. Если орава знает, во сколько у нее обед, какие дела на завтра, и уверена, что через месяц, год, десятилетие все будет также — зависимость ли это? Рабы нужны хозяину, одни на воле они не вытянут — получили некий симбиоз. Желания убегать нет, хотя возможность есть— забор-то невысокий. Рабы играют образы. Соответствие неправде должно быть явное, чтобы оно приносило пользу. Если врать, то по-крупному — у зависимых на кону жизнь. Если напялил услужливость, гордость или клоунство — жизнь станет понятнее. Перипетии больше не твоя забота, забота твоей маски. Смертному свойственны безразличие, апатия, тревога и проснувшаяся не к месту совесть. Жестокость к себе и беспредел записываешь не на свой счет, на счет сыгранной роли. Это не тебя настоящего не принимают, это роль твоя скучна. Сам себя ты нарекаешь не уважаемым мурси, а жалким нигером. Постер отображает иерархию, которая была в обществе всегда. Главарь мафии ведает делами сообщества, прислужники получают свои грязные деньги и продолжают подчиняться босу, не желая выйти из круга. Нужно будет самому распоряжаться жизнью, а люди этого не умеют. Дочь же его Грейс, понимая абсурдность рабства, пытается показать бывшим рабам, как прекрасна свобода, но людям это не нужно. Меньшее из двух зол служить, но не важнее ли свобода, так оберегаемая в Штатах?