Шинель

Шедевр Норштейна наконец-то раскрыл мне образ Акакия Акакиевича. Для меня Башмачкин всегда был загадкой. Гоголь нейтрален и даже отстранен, он в Шинели просто рассказчик. Кроме, конечно, пронзительного 'Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?'. В шедевре Баталова/Быкова ('Шинель', 1960) доминирует сострадание. А Башмачкин Норштейна счастлив в своём мире красивых букв, чернил, и щей. Он живет внутри своей оболочки и чужд всех амбиций. Да, он одинок, зато в согласии с собой. Ну не написал он 'Мертвых душ', не вывел yравнение Шрёдингера, не сконструировал турбонасосный агрегат, не родил пятерых детей. Зато у него есть талант быть счастливым в своём одиночестве, огромный талант, гениальность. Но всё рушиться, когда страшный, внешний мир прорывает расползающеюся ткань оболочки (ох, какая графика!), читай, шинели, и рушит гармонию главного героя, и остаётся наш Башмачкин совсем незащищенный и, конечно, гибнет. Наш мир не для гениев, вон, спросите у того же Гоголя или Моцарта. И 'Шинель' не будет завершена, как и незавершенны 'Мертвые души'. Незавершенность - часть гениальности.

Юрий Норштейн - автор мультипликационной ленты Ежик в Тумане, никогда не доделает Шинель. Казалось это должно было быть понятно еще 20-30 лет назад. Но нет, люди до сих пор верят в чудо, что Норштейн способен не только на воровство бюджетных денег, которые по идее должны были идти на разработку данной мультипликации. Даже если картина выйдет лет через через 400, когда картину доделают его потомки, что мы получив итоге? 60 минутный ширпотреб с синдромом поиска глубинного смысла? Скорее всего да. А на самом деле картина никогда не выйдет. Она должна быть удалена с кинопоиска и подвергнута забвению вне времени и пространства как и сам режиссёр, который после удачного Ежика в Тумане словил такую корону, что попросту отказался дальше работать и живет за счет государственного бюджета. Так же я вам хочу напомнить, что Юрию Норштейну на момент публикации данной рецензии уже 80 лет. Так что про передачу ленты потомка далеко не шутка, а горькая правда.