Слишком поздний блюз

Вторая режиссерская работа Кассаветеса и первая для «Парамаунта» «Запоздалый блюз» («Слишком поздний блюз» звучит как-то коряво) демонстрирует в полной мере торжество всего того, от чего постановщик отказался при съемке «Теней»: профессионально наложенный грим, идеально ложащийся свет, актеры (где их только набрали?), «не вывозящие» драматизм своих ролей даже на десять процентов, и прочие формальные огрехи, которыми Голливуд кичится как своими достоинствами. На все это было бы просто невыносимо смотреть, если бы не электрические разряды искренней эмоциональности, психологизм и вечная для Кассаветеса тема моральных компромиссов таланта во имя успеха и денег. В «Запоздалом блюзе» содержание вступает в смертельную схватку с формой, глубина с поверхностностью, а умело написанный сценарий с бездарностью исполнителей (особенно отличилась здесь Стелла Стивенс: внешне похожая на обеих жен Владимира Басова, пустышка с кукольным лицом, она реально не знает, чего от нее хотят, и даже в кульминационных сценах просто умопомрачительно фальшива). Да, конечно, это еще не «Новый Голливуд», а всего лишь 1961 год, да и кодекс Хейса не отменен, студийная система еще сильна и способна вцепиться в любого режиссера и выпотрошить его замысел на пользу себе. Однако, Кассаветес – вроде бы не ребенок, сам работал в этой системе как актер аж с 1951 года, как же он мог довериться тому, что уже знал и от чего программно отказался в «Тенях»? К его чести надо признать, что ему хватило и двух попыток работы в Голливуде режиссером, чтобы окончательно порвать с ним, но при этом вновь воссоединиться с возрожденной масскультовостью 1980-х в невразумительных «Больших неприятностях». Какая ирония судьбы! Сделав в «Запоздалом блюзе» тему духовного проституирования центральной, постановщик так и не смог найти ей конгениальную форму, в результате чего фильму не веришь. Себе и профессии изменяют здесь, то одни герои, то другие (подчас даже те, кто громогласно заявлял о своей независимости) порой вообще вне логических мотивировок. Получается, что в спонтанных «Тенях» больше жизни и меньше сырого материала, чем в отработанном по нотам Голливуда «Запоздалом блюзе»? Да, и даже присутствие в фильме джазовой музыки, его не спасает от невероятной и унылой вторичности.

Кассаветис эффектно обыграл американскую любовь к мюзиклам и мелодрамам. Это же так иронично называть главных героев Призраком и Принцессой. Ну а сам фильм получается вполне можно в такой же ироничной эстетике назвать 'историей их экстраординарной любви', 'музыкальной историей'. Это отсылает нас к 'отцовскому' кинематографу 30-х. Однако трогательной ванили в этой истории вы не найдете. Уже с самого начала герои будут раскрывать друг друга. Призрак уединиться с Принцессой, но откажется от интима. От обнаружит нечто куда более хрупкое в этой простой, на первый взгляд, женщине. Он обнаружит в ней внутренний излом и постарается все исправить. Но, что делать, если уже следующий вечер обнаружит излом и в нем. Мужское и женское в этих людях неумолимо подорваны. Выражаясь языком юнгианской практики, анима и анимус этих героев перегружены. Каждая сцена тут затянута. Она тождественна главе из книги, но при этом скрывает в себе сходную структуру: нарастание напряжения, кульминация и финал. Вот знакомство героев, потом их интимная близость. А вот - кастинг у музыкального продюсера. Пьяная вечеринка в баре. Размолвка. И сразу, после большого временного разрыва мы видим исход - метанойю и покаяние. Каждая из этих сцен автономна, самодостаточна и неимоверна выразительна. А все воедино они рассказывают о том вдохновении, которое не может удержать мужчина. И вдохновение это - его женщина. А уж дальше, решайте сами, что первично - его женщина или его карьера. При всех условностях, чем не аналог вышедшего в тот же год 'Хастлера' Роберта Росссена? Этот фильм запомнился и выдающейся игрой актеров. Стелла Стивенс использовала по максимуму все свои способности и создала нетривиальный образ. Ее героиня ничего не может поделать со своей слабостью. Она не верит в себя, не верит и в окружающих. В самоуничижении она стремительно и метко разрушает в себе женщину. И это также самозабвенно, как изображение Джейка ла Мотты у Скорсезе. Определенно, перед нами одна из лучших женских работ того года. Выразителен тут и Бобби Дарин. Выразительны и все другие актеры. Это реальность Джона Кассаветиса. Тут все естественно. Оттого и эта история при всей своей симметрии и синтетичности выглядит реалистичной и искренней. 10 из 10