Бродяга-музыкант

В романе фандоринского цикла «Чёрный город» Борис Акунин весьма красочно описывает съёмку фильмы перед Первой Мировой войной в городе Баку Российской Империи. Сделав скидку на литераторский талант, читатель всё-таки может убедиться, что, несмотря на молодость жанра, кино достигло уже некоторой эпичности и коммерческого размаха. Впрочем, редкий дрозд долетит до истоков, большинство желающих ограничится хрестоматийной классикой. Например, короткометражными фильмами Чарли Чаплина. Возьмем для образца, к примеру, «Бродягу-музыканта» 1916 года (не путаем с «Бродягой» 1915 года). Как и большинство работ мастера кинематографа, картина оценена высоко. Зрителю кажется, что каждый эпизод свеж и гениален, ведь, в отличие от новинок, её сравнивать с чем-нибудь довольно затруднительно, разве что с другими картинами Чаплина, ибо простой любитель кино глубоко не ныряет, нюансам игры давнишних Огастеса Филлипса или Брончо Билли Андерсона не обучен. Да и этот фильм посмотрен лишь благодаря волшебству известного имени. По сути, «Бродяга-музыкант» это этюд, набросок к будущим великим картинам. Несуразный скрипач влюбляется в работницу цыганской семьи и похищает девушку вместе с кибиткой. Беглянка оказывается пропавшей дочерью благородной мадамы в модном туалете. Счастье восстановлено, Чарли обласкан. В незатейливый линейный сюжет спиралевидно вплетены обязательные гэги – пощечины, бестолковые погони, шлепания в лужу (корыто). Разве что торта в физиономию не было, так как действия, в основном, происходили на свежем воздухе и в пабе, а там торты не водятся. Чарли уже определился с формой одежды (мешковатые штаны, узкая визитка, маленький котелок и огромные башмаки) и оттачивал в картине заработавший образ Бродяги. Нищий романтик с повадками джентльмена все больше грустит в кадре, уходя в сторону от пантомимы «рыжего клоуна». Неопределенный возраст, непонятное происхождение – палитра приобретает сформированный вид, и словосочетание «немое кино» все больше начинает отождествляться с образом маленького бродяги. Из второстепенных персонажей выделяется старая карга, мучавшая девушку. Такую ядреную Бабу Ягу надо было ещё придумать. Другие персонажи – Цыган, Художник, Мать достаточно обыденны и повторялись в кинематографе частенько. А посетители бара, вообще, кажется, кочуют из картины в картины. И, если совсем придираться, то можно попенять оператору на непродуманность сцен с автомобилем. Машина просто не вписывалась в кадр, торча то куском фары, то поворачивающимся колесом. Огрехи молодости кино. А вот съемка лирических моментов была более отработана. Всё ещё излишне резкая пантомима начинает приобретать человеческое лицо с грустными чертами. Вот только финал получился не совсем чаплиновский, но в 1915 году про это ещё никто не знал. Как и не знал, что пройдёт сто лет и другие короткометражные и не очень немые фильмы растворятся в эфирном времени, сгинут вместе со всенародно любимыми звездами встающего на нижние конечности Голливуда, и будет казаться, что между Мировыми войнами на белом экране свей утиной походкою разгуливал только один Маленький Бродяга, влюблялся в красавиц и получал оплеухи от громил, улыбался печальными глазами и улепетывал от чего-то жаждущей толпы.

У человека за душой может быть ни гроша, но истинное богатство все равно остается у него. Это богатство никто никогда не сможет украсть или отнять. Это богатство не предаст и не сделает человека корыстным. Его богатство – музыкальный талант, который является единственным утешением в его бедной жизни одинокого странника… Кинокартина повествует нам об одном важном приключении бродячего музыканта. Главный герой вкладывает в свою игру всю душу и переживания, от чего его музыка превращается в тонкую грустную мелодию. Он рассказывает с помощью нот историю своей жизни, а люди не замечают его, ведь они не хотят проникнуться его меланхоличностью. Чарли бесподобно играет парня, который живет в своем мире. Он внезапно возвращается к драматическому образу, вкладывая в него еще больше чувств. Благодаря этому фильм приобретает совершенно иные краски – чистая комедия, с которой он начал работу на новой студии, отступает на второй план, открывая просторы для драматизма, а временами и для трагедии. Женский образ актрисы Эдны Пурвинс вызывает не меньше сочувствия. Судьба ее персонажа, жестокость, которую ей пришлось пережить – все указывает на несчастье и горести. Но Чарли представляет ее открытость и наивность, как чувства, способные причинить другому сильную боль. Среди предыдущих работ Чаплина было множество ситуаций, которые вызывали бурю веселых, или же грустных эмоций. Но этот фильм выходит за их рамки. Чарли заставляет почувствовать нечто невообразимое – бурю эмоций, которая поглощает зрителя до самых последних секунд и оставляет в замешательстве. Это первый фильм, который за несколько секунд с помощью одного только взгляда Чаплина вызвал у меня слезы. Спасибо ему за это – ведь кинематограф становится бесценным в тот момент, когда заставляет чувствовать. Комедия – чудесный жанр, который продлевает нам жизнь. Драма же переносит нас туда, за экран, где творятся настоящие чудеса. А самое настоящее чудо – достучатся до души человека, который живет век спустя.