Не трогай белую женщину

Пригласив как на главные, так и на эпизодические роли, прославленных артистов, Феррери создал удивительно дружественную атмосферу: все в «Не тронь белую женщину» невсерьез, и забавное комикование Мастроянни, Нуаре, Пикколи и Тоньяцци (в полном составе пришедших сюда из «Большой жратвы»), и романтические вздохи Денев, и суровая серьезность Кюни, и балаганничание Реджани (едва ли не лучшая роль во всем фильме). Декларируемый и в лоб прочитываемый плакатный антибуржуазный пафос картине совсем не вредит: Феррери хочет выразить все, что он ненавидит в империализме в емких буффонных образах лицемерных, чванливых и недалеких героев. В центре этого почти бессюжетного хулиганства, конечно, фигура солдафона Кастера в прекрасном карикатурном исполнении Мастроянни (герои хоть и американцы, но говорят по-французски). Забавные анахронизмы вроде одежд времен Дикого Запада и коней на фоне современного индустриального города призваны подчеркнуть, что это притча о волнениях 1960-х. Не о молодежных только, но вообще об антикапиталистических, в том числе и о Вьетнамской войне, много внимания постановщик уделяет подготовке к бойне, результат которой удивит всех, в том числе и зрителей. Герои веселятся, лицемерят, играют в добродетель, будучи сами сторонниками геноцида целых народов (к большому сожалению, сатира Феррери здесь уязвляет лишь белых, индейцы показаны почти героически, видимо, это собирательный образ угнетенных народов стран Третьего мира). В «Не тронь белую женщину» помимо героя Мастроянни, удались также образы Баффало Билла (Пикколи блистает просто несравненно), индейца-ренегата Митча (Тоньяцци в очередной раз показывает свои возможности комика) и преподавателя антропологии, на удивление зрителя, не бунтующего против империализма, как студенты 1960-х, а поддерживающего американцев (одна из первых ролей Паоло Виладжо). В целом картина хоть и вызывает порой (особенно в первые двадцать минут) ощущение горячечного бреда, но потом смотрится на ура. Хоть все здесь банально и просто, но каждый режиссер, а не только Кен Рассел, имеет право порой похулиганить на радость себе, актерам и зрителям.

Многих режиссеров успех, мягко говоря, подкашивает, и после какого-нибудь космического шедевра они выдают совершенно посредственную, лишенную всякой оригинальности, но крайне напыщенную картину. О Марко Феррери такого сказать нельзя. Хотя его предыдущая лента 'Большая жратва' имела оглушительный успех, была по праву признана шедевром и стала хрестоматийной для кинематографической сатиры, но следующий его фильм с повелительным названием 'Не трогай белую женщину!' назвать неудачным язык не поворачивается. Он далеко не плох. Просто, как мне кажется (а я посмотрел почти все фильмы этого великого человека, которого считаю, наравне с Робером Брессоном и Стенли Кубриком лучшим режиссером всех времен), данная картина радикально выбивается из общего стилистического направления режиссера, который решил доказать всем, что может работать во всех жанрах...одновременно. Стиль Феррери обычно тяготеет к камерности, манерности и поэтичности повествования. Режиссер схватывает в фокус одну определенную индивидуальность и начинает копаться в ней, выискивая нечто божественное и прекрасное. С самых первых своих картин, его интересовали чисто экзистенциальные проблемы. Сначала он анализировал мужчину в его отношении к семье, социуму, сексу и. т.д. Но, зайдя в тупик неразрешимых вопросов и патовых ситуации (апогеем коих является фильм 'Прощай, самец) переключился на женщин, в любви которых и нашел искомый ответ на загадку бытия. Буквально все творчество режиссера проникнуто исключительным индивидуализмом, поэтому данный 'псевдо-исторический эпос' можно обозначить как своеобразный авторский парадокс. Думаю, появление столь масштабной, но при этом насквозь политизированной картины в карьере Марко Феррери объясняется множеством причин. Первой из которых, должно быть, являются деньги. Ведь после триумфального успеха 'Большой жратвы' режиссеру куда больше стали доверять продюсеры и выделили на съемки следующей ленты довольно приличную сумму. Это позволило Феррери развернуться по всем направлениям и создать некий гибрид из сатирической комедии, вестерна и пародии на пеплум. По сути, данный фильм является самым широкомасштабным и зрелищным во всем творчестве режиссера. Тут имеет место и невероятное количество самых разнообразных костюмов, и всевозможные стреляющие орудия и даже батальная сцена, длящаяся чуть ли не четверть фильма при участии невероятной массовки. Проблема в том, что Марко Феррери не очень-то умеет делать такие фильмы и порой это бросается в глаза, хотя в основном все выглядит очень даже прилично. Вторая же причина, как мне кажется, кроется в активной (антиамериканской, да и антибуржуазной в принципе) политической позиции режиссера, которую он четко обозначал на протяжении всей жизни (доходило даже до бойкотирования кинофестивалей на пару со своим другом П. П. Пазолини). А события конца 60х-начала 70х к этому предрасполагали. Самым громким из них было 'восстание студентов' в мае 68-го года в Париже (поэтому действие фильма также разворачивается в этом городе, а если быть еще более точным, то в котловане, который образовался в результате сноса целого жилого квартала для строительства торгового центра). В свое время эта неудавшаяся анти-буржуазная революция буквально взорвала всю интеллектуальную жизнь Европейского континента. Феррери, в своей картине, репрезентирует данный исторической факт метафорически, представляя студентов в виде индейцев, которые безуспешно противятся наступающей глобализации, представленной в лице Американской демократической диктатуры. Нужно отдельно заметить, что Америка выглядит у Феррери потрясающе - смешно, оригинально и своеобразно. Режиссер использует всех самых знаковых персонажей американской истории (Буффало Билл, Джордж Кастер и даже Ричард Никсон) и смешивает всех в каком-то невероятно абсурдном коктейле пародийных образов и характеров. Да и в принципе, персонажи являются главным формообразующим элементом картины, который буквально вытягивает весь фильм из пучины абсолютного хаоса. Актеры, все как на подбор, великолепны. Даже несмотря на тот факт, что многие из них уже являлись на момент съемок звездами первой величины, привыкшими к главным ролям (а фильм, по сути дела, ни что иное как анти-буржуазный арт-хаусный капустник!), но никто при этом не тянет одеяло на себя, а, напротив, вносит свой оригинальный штрих в общий великолепный пейзаж. Буквально чувствуется, как они 'ловят кайф' от простого совместного пребывания на одной съемочной площадке, где творятся всякие дурачества, в которых они с радостью принимают участие (что-то подобное можно видеть только в первых друзьях Оушена Содерберга). Как мне кажется, не в последнюю очередь столь дружеская и творческая атмосфера была создана благодаря режиссеру, знакомому с большинством артистов не первое десятилетие. Юмор и сатира в фильме играют значительную роль, но, будучи привязанными к определенному социо-культурному подтексту, заметно теряют острастку. Часть аллегорий и метафор элементарно утратили актуальность и держа ориентировку исключительно на 'посвященных', падают прямиком в пустоту. Тем не менее, некоторые темы, поднятые в фильме, продолжают оставлять глубокий след в жизни мировой общественности и сегодня - в частности, тотальная американизация (или, как говорят, 'макдональдизация'), а также честолюбивые планы доблестных демократичных американцев по установлению мирового господства. Наряду с многообразием иронических аллюзий на социально-политические темы, в фильме присутствует и типичное для Марко Феррери обилие коннотативно-насыщенных символических образов. Скажем прямо, если обычно, благодаря тягучему ритму повествования и камерности развития сюжета, можно увидеть всю их многогранность и таинственность, то в данном случае они диссонируют с активным темпом и стремительным, ярким (и в чем-то слишком экспрессивным) действием. Итак, следует констатировать, что фильм имеет свои ярко выраженные плюсы и минусы и, учитывая довольно специфический абсурдный юмор, вряд ли многим придется по душе. 'Экшн' (хотя, в данном случае это слово не самое подходящее) смешанный с вестерном каким-то парадоксальным образом, но, нужно заметить, далеко не без труда уживается с тонкой интеллектуальной сатирой на политику и нравы современного буржуазного общества. Феррери явно хотел сделать нечто сверх-своеобразное, безумное и выходящее за все рамки. Не знаю таким ли выглядел фильм на момент своего выхода, но и сегодня, спустя сорок с лишним лет он предстает довольно интересным, умным, сатиричным и не лишенным энтузиазма (хотя, и не более того). Все-таки, 'большая форма' не самый подходящий жанр для Марко Феррери. Надо полагать, он и сам это понял и уже на следующем фильме вернулся в колею экзистенциально-личностной драмы, продолжил развитие свое поэтического кино-языка, где совершил еще немало 'чудных открытий', обогатив ими сокровищницу мирового кинематографа.