Последняя женщина

«Последняя женщина», - без сомнения, самый откровенный фильм за всю его карьеру Феррери, почти эротический, а финал казался в середине 1970-х столь шокирующим, что привел в недоумение даже мастеров кино, таких как Этторе Скола, спародировавшего его в одной из сцен «Террасы». Это одна из лучших ролей Депардье, на которую режиссер пригласил его, видимо, после исполнительского триумфа в «ХХ веке» Бертолуччи: здесь актер максимально раскрепощен, большую часть экранного времени пребывая в кадре полностью обнаженным, оттого, что фаллическая тема является в этой картине едва ли не центральной. «Последняя женщина» - кино не столько о крахе мужского начала, сколько о тупиковости жизненного стиля, насаждаемого токсичной маскулинностью с присущим ему инфантилизмом, унижением женщин, убежденностью в собственном половом превосходстве и эгоцентризмом. Картина не случайно начинается на фоне завода с его удручающими индустриальными ландшафтами, а потом то и дело камера фиксирует депрессивные пейзажи многоквартирных домов, похожих на ульи-человейники. Как замечали многие критики, лента Феррери вышла в разгар социальной депрессии середины 1970-х, пошатнувшей веру масс в прогресс и перспективу революционной трансформации общества. Понимая неоправданность собственных надежд, бывшие комбатанты с головой уходят в интимную жизнь, пытаясь в ней найти себя (первым фильмом на эту тему было «Последнее танго в Париже»). Герой Депардье всем недоволен, то и дело предъявляя претензии к миру и людям, он даже не может ужиться с женщиной, которая соглашается быть с ним совершенно спонтанно (Орнелла Мути со своим скромным актерским дарованием, компенсируемым внешней привлекательностью, играет один и тот же типаж десятилетиями). Возникает тогда вопрос: «Почему у фильма такое название?» Видимо, потому, что после финала Валери действительно становится последней в жизни Жерара. Картина предельно камерна, большая часть экранного времени проходит в квартире с участием трех персонажей (ребенок как герой также важен, ибо его присутствие указывает на «внутреннего ребенка» Жерара, который своей жестокостью и грубостью тщетно пытается скрыть свою болезненную инфантильность). В плане стиля это почти психологическое кино без особых метафор и символов, почти без гротеска и черного юмора, что нехарактерно для Феррери (видимо, он был столь потрясен шедевром Бертолуччи с Брандо, что захотел снять нечто свое на ту же тему). Симпатии постановщика всецело на стороне женщин: камера буквально умиляется сценами с участием женщины и ребенка, противопоставляя их нежности неотесанную брутальность героя Депардье. Думаю, что феминистки всех поколений любят этот фильм, ибо в нем режиссер отчаянно защищает их ценности и женский пол вообще от посягательств грубой мужественности. Именно отчаянный в своей самовлюбленности фаллоцентризм – причина многих бед общества, считает Феррери, оттого и предлагает именно такой финал. «Последняя женщина» вряд ли может кого-то шокировать сейчас, в эру вездесущности порноиндустрии, но для своего времени она была выдающимся и рискованным шагом в плане экспликации интимной жизни человека на киноэкране. Важно также, что герой того же Пикколи хоть и слаб и интеллигентен здесь, но вызывает у постановщика и зрителя симпатий больше, чем антигерой Депардье. Вообще нужно большое мужество, чтобы в начале своей карьеры сыграть такое чудовище, как главный герой «Последней женщины» (ведь Депардье буквально за два года до этого только прославился в «Вальсирующих» Блие и вот такая роль, даже еще откровеннее, чем в «ХХ веке»). Соло на трубе Филиппа Сарда запоминается зрителем не меньше, чем румба из «Большой жратвы», оно также призвано подчеркнуть исчерпанность прежних сексуальных норм и ролевых моделей поведения. В следующей за «Последней женщиной» своей лучшей картине «Прощай, самец» Феррери закрепит свои художественные достижения, вернувшись к привычной для его лент стилистике.

Марко Феррери 'взорвал' с несколькими весьма удачными лентами. А потом был некий 'откат', шаг назад и в пустоту. Он брал эпатажные темы и доводил их до абсурда. Но в том то и дело, что гротескные упрощения от Феррери стали самостоятельным феноменом. Они уже ничего ровным счетом не обличали... То, что Депардье большую часть 'Последней женщины' провел обнаженным не является протестом или бунтом. На средних планах без труда можно было рассмотреть все подробности его тела. Соответственно к обнаженным сценам предложила себя и Орнелла Мутти. Учитывая известность актеров перед нами не что иное, как спекулятивный акционизм. Феррери берется за упрощенный сюжет. Делает весьма скромную в техническом аспекте фактуру, но кадры с обнаженными актерами не могут не эпатировать публику. Ругая упрощение как таковое Феррери сам, намеренно уводит зрителя от духовно-ментальных пластов повествования нарочито сводя все к инстинктам. Провокация очевидна - зритель должен возмутиться бездуховности предложенной картинки и начать защищать цивилизационные истоки. Но если с 'Большой жратвой' этот ход удался, то в 'Последней женщине' он потерпел сокрушительное поражение. 'Я должна изображать из себя шлюху?' - вопрошает героиня Орнеллы Мутти, раздеваясь на экране перед многомиллионной анонимной аудиторией. Чем не визуальный оксюморон?Феррери упоенно показывает как взрослые люди заходят своими действиями в тупик оставляя перед растущим поколением неразрешимые вопросы. Может так и нужно было глумиться над эстетикой 'сексуальной свободы' 70-х. Но на мой взгляд ровно те же самые посылы можно было представить куда более изящнее. Например в 'Лизе' сама по себе провокация на первый взгляд не выходила. А на этот раз на мой вкус все вышло совсем иначе. Проще, посредственнее. 'Отрезающий' все первичное финал расставляет все по своим местам делая драму там, где можно было ограничиться сарказмом. Феррери намекает на возможную гибель цивилизации делая зарисовку о саморазрушении. Но в предложенной коннотации ее так легко выдать за оду о гибели цивилизации сквозь семейную драму. Кстати, именно на съемках этой картины Депардье существенно набрал вес. Похоже с тех пор он так и не пришел в необходимую форму. Кто знает как сам актер относился к избранному концепту. Возможно, по итогу, для психики мужчины эта лента как раз и стала мощнейшим стрессом, полностью после которой он так и не восстановился. Он будто спрятался за свой вес, чтобы больше не сниматься в подобном. Мне этот фильм решительно не нравится. Первые полчаса были вполне сносны, но далее Феррери теряет баланс и чувство меры. Он нескладно пытается действовать на той территории, которую чуть позже с тотальным превосходством и неоспоримым достоинством освоит Альмодовар. Высоколобый интеллектуальный поток от Феррери попросту не сочетается с предложенной им же хулиганской картинкой. Герой Пикколи вещает о том, что 'мы [мужчины] не уважаем женскую сексуальность. Мы придумали ее'. Эти слова вторгаются в полотно ленты как посыл от режиссера. Но при всем этом я не могу оценивать картину отрицательно. Прежде всего я допускаю качественно иную интерпретацию этой картины - как пародию на 'Последнее танго в Париже'. Учитывая сходство некоторых сцен такая трактовка имеет право на жизнь. И в аспекте пародийном, синефильском, эта картина заслуживает внимания. Ну а даже если оставить не слишком внятную интеллектуальную смысловую матрицу Феррери, то как можно не заметить старания актеров. И Мутти, и Депардье в этой ленте не просто обнажились. Они весьма эффективно попытались придать жизнь картонным причудливым персонажам. Этот фильм стал подтверждением их актерского таланта. 'Ты права я эгоист. Это так. Поможешь мне? Останься со мной. Все получится' 6 из 10