Слишком красивая для тебя

Кратко: сначала поверил в эту историю, потом перехотел смотреть от того, что всё превратилось в очень поверхностный фарс. Однако досмотрел. А в самом конце, от фразы про надоевшего Шуберта, только улыбнулся и про себя отметил, что это противоречиво сделанное кино. Довольно стандартный сюжет о мужчине средних лет, уставшем от очень спокойной жизни, который вдруг понял, что живет с красивой, но холодной женщиной. Встретил некрасивую, но живую, любящую чувственные удовольствия, влюбился, вроде бы ушёл к ней... Но так и не разобрался, чего ему хочется больше. Если завязка истории получилась интригующей, то вторая половина фильма оказалась скучной, предсказуемой и неискренней. А ведь актёры хороши! Но я разглядел в них некоторую растерянность от невнятностей сценарного 'маршрута'. Кстати, мне лично непонятно (или у нас с французами настолько большая культурная разница): зачем лицам, составляющим любовный треугольник, обсуждать очень личные вещи на людях, при большом скоплении своих друзей и знакомых? Видно, что всем присутствующим при этих 'сценах' безразлично происходящее: драмы нет, есть только какой-то дешёвый спектакль и, надо отдать должное режиссеру, это настроение безразличия передалось и мне. Я ставлю нейтральную оценку, но не рекомендую это кино к просмотру. 5 из 10

10 из 10Название картины относится не только к сюжету (Бернар, герой Жерара Депардье предпочитает ослепительной жене невзрачную секретаршу), но и к ясно оформившейся в 80-е эстетике зрелого Блие. По-моему, здесь можно найти некое обнажение приема, смысловую перекличку сюжета и метода. В авторском кино вопрос о том, что такое кино и какие вещи истинно киногеничны поднимается постоянно. В кинематографе мозга киноязык используется рефлексивно — автор не только говорит на нем, но и меняет его грамматику, экспериментирует с ним. Но для начала история «Слишком красивой» есть просто история взаимоотношений Бернара и Флоранс: - Может быть, он считает ее слишком красивой. - Как это «слишком красивой»? - Я имею в виду слишком возвышенной! Слишком идеальной! О чем мечтать, живя с таким чудом? У тебя есть все! На что еще надеяться? Не на что. Остается только умереть! Здесь действует лакановский парадокс объекта-причины желания: для поддержки влечения в тонусе объект должен быть недоступен. Имеется ввиду не обязательно физическая удаленность (с платоническими вздохами о недостижимом идеале). Объект может быть рядом, как законная жена, но тогда в его природе желателен некий недостаток, лакановское «пятно» — как, например, известная женская «сучность», одновременно раздражающая и притягивающая наши влечения. Однако Флоранс и в характере идеальна. Она необычайно умна, нежна, утончённа, красноречива — всего слишком, всё без изъяна. Закономерна отсюда постоянная фрустрация героя и его интерес к Колет (Жозиан Баласко) — дурнушке, простушке, плебейке. «Есть некое несовпадение между желанием и красотой, — говорит сам режиссер об этом парадоксе. — Очень красивые женщины не обладают тем, что есть в менее красивых женщинах, умеющих привлекать». Другой смысл сюжета о невыносимости чистого совершенства связан с фрустрирующей функцией музыки — конкретно музыки Шуберта, которой трагически и возвышенно пронизана вся кинокартина: - Что это еще за музыка? - Квартет Шуберта. - Подходит для еды. Поднимает аппетит. - Это романтическая музыка, ее пишут не для того, чтобы веселиться. Отсюда вторая интерпретация «Слишком красивой» состоит в том, что «нормальный человек» не приспособлен для восприятия настоящей музыки и вообще высокого искусства. Обычно для обывателя ощущение психологической изнасилованности после посещения концертного зала — верный симптом его бессознательного отвращения к искусству. Высидеть два часа на черно-белом артхаусном фильме, три часа в театре, не уснуть на концерте симфонической музыки — всё это тяжелые испытания для человека-потребителя. Поэтому, говоря о своем уважении к классике, люди слушают на деле эстрадную попсу; называя любимыми писателями Достоевского или Чехова, фактически интересуются лишь бульварной беллетристикой и телепрограммами. Так что «слишком красивая», для того, чтобы уметь ей по-настоящему наслаждаться, романтическая музыка Шуберта — это, как показывает финал фильма — вообще главный герой истории. В одном из телевизионных интервью Блие говорил, что Шуберт очень помог ему при монтаже и стал полноправным соавтором фильма. Хотя наслушавшись его музыки в таком объеме, Блие тоже получил передозу, и с того времени уже не может слушать Шуберта: «От всего устаешь, даже от очень красивой музыки». В-третьих, именно на уровне демонстрации приема, фильм Бертрана Блие показывает, как работает искусство, преодолевая естественное сопротивление реципиента. Тут вновь вступает в силу принцип лакановского «пятна» — чтобы дойти до ума и сердца, красота должна нас обмануть, притвориться несовершенной. Например, в данном фильме, снятом невероятно изящно (плавные наезды и отъезды камеры, как эффект эстетского разглядывания, любования каждым кадром) «пятном» спасительного несовершенства является Жозиан Баласко — актриса явно не из красавиц, к тому же испорченная нелепыми пухлыми куртками и другими вульгарными деталями. Не присутствуй здесь Баласко (которую мысленно хочется заменить на другую, более привлекательную актрису), не смотрелась бы так ошеломительно Кароль Буке. Подобно эффекту музыки нью-эйдж, возрождающей классическую мелодию в пошловатой электронной аранжировке, гений вечной женской красоты высвечивается здесь сквозь призму какого-то «тёткинского» несовершенства. Возьмите другой пример — женскую красоту как отфотошопленный модельный глянец с обложки «Космо», внешность смазливой красотки из «романтического фильма». Тут очевидно обратное превращение красивого в пошлое, демистификация и деэстетизация объекта желания. Проблема многих современных фильмов именно в том, что они слишком безупречны — на уровне операторской работы, внешности актеров, красочности спецэффектов и т.п. Ответная тошнотворная реакция на господствующий стандарт привлекательности закономерна. Поклонники «Плейбоя» ностальгически перелистывают журналы 60-х, где девушки без эпиляции и силикона кажутся теперь особенно красивыми и даже одушевленными. В кино же, на фоне безликих голливудских старлеток, красивой кажется какая-нибудь Тильда Суиндон (как будто нарочно выбирающая роли уродок). Отсюда практический и методологический совет от режиссера фильма «Слишком красивая для тебя»: не бойтесь красоты несовершенной! По-настоящему пугает только глянцевая смазливость, только модельных параметров женщина-кукла. Марсель Пруст сказал: «Оставим красивых женщин мужчинам без воображения!» 10 из 10