Тартюф

Фридрих Вильгельм Мурнау - один из самых значительных режиссёров в истории. Он снял несколько шедевров кинематографа - от 'Носферату...' до 'Фауста'. А также экранизировал пьесу Мольера 'Тартюф, или Обманщик', но настолько вольно, что вырезал почти всех героев, оставив лишь четырёх - Тартюфа, Оргона, Эльмиру и Дорину. Лента повествует о пожилом господине, который попадает под влияние лицемерной домоправительницы, делающей её наследницей своего имущества. Родного внука он даже видеть не хочет из-за его выбора стать актёром. Однако внук решает раскрыть деду глаза, рассказав историю о Тартюфе (Эмиль Яннингс) - религиозном лицемере, который вошёл в доверие Оргона. Тартюф начинает пользоваться дарами друга, а также начинает приставать к его жене Эльмире. Важным элементом истории служит то, что Мурнау применяет технику рекурсии в кино, тем самым рассказывая историю внутри истории. Такой приём расширяет значение пьесы на все времена. Добавляя в сюжет свою историю, Мурнау отдаёт дань уважения вечно актуальной пьесе Мольера. Также удивительно, что Мурнау прибегает к слому четвёртой стены. В начале фильма внук, после того как его выгнали из дома, обращается к зрителям. Тем самым он олицетворяет самого Мурнау, который хочет также поговорить со зрителем на важную тему - тему лицемерия.

Немое кино – хрупкое искусство, которое часто подвергалось неудовлетворительному копированию, а порой и уничтожению. Из 21-ой картины Мурнау сохранилось только 12-ть и то некоторые в неполной сохранности. Не так много счастливчиков среди историков кино как Лотте Айснер, которым довелось сравнить копию Тартюфа на 35 мм пленке и 16 мм. Магия режиссерского подчерка Мурнау не исчезает при копировании плёнки, а лишь подчеркивает неповторимость его искусства. Свет тени и движение – вот те главные особенности его картин. Особое освещение подчеркивает и выделяет эпилог и пролог от основной сюжетной линии при этом оформляя все три акта в единый рассказ о человеческом лицемерии. Техническая сторона Тартюфа не менее важная чем сюжетная композиция. Камера не проникает в темные уголки человеческих душ как, например, в 'Последнем человеке'. Она, скорее, прозаична, лишь обозначая фигуры на экране, как некие силуэты. Тем не менее деталям в фильме уделено не мало времени. Той же Эльмире. Ее щелку на шее, ее капающим слезам на портрет мужа. Все это оператор Карл Фройнд, – зафиксировал своей как будто бы скользящей камерой. Перед нами настоящая мольеровская комедия происходящая на сцене театра с исчезновением героев. То за тюлью, то за дверьми с любопытством подслушивающих: что же творится в соседней декорации? Настолько разными получились по своей форме пролог и эпилог по сравнению с основной частью фильма, что Карл Фройнд в своей книге писал о том, что чрезвычайно оживленная камера в прологе и эпилоге большей заслугой Майера нежели Мурнау. Но именно современные события фильма и объясняют лицемерие Тартюфа и подобных ему. Лицемерие переодевания и уловки – вот что объединяет пролог, основную часть фильма и эпилог, определяя его как поучительную авантюрную комедию. Кино как средство изобличения мошенников на моей памяти прежде не было таким искусным как у Мурнау. Но что объединяет Тартюфа и внучка деда, так это их хобби продавать иллюзии по разные стороны добра и зла. Что победит в конечном счете: чудо прогресса под названием кинематограф (который только расправляет свои крылья) или же более древняя иллюзия под названием религия? Разоблачение афериста самое увлекательное событие картины, когда театр одной дамы заканчивается еще большим уважением Тартюфа в глазах ее мужа. Но женские чары берут свое и останавливают мужа от безрассудного поступка с завещание. Урок кинолюбителя не только выводит на чистую воду последователей авантюр Тартюфа, но и приобщает кино, как еще одной области искусства диагностирующей слабости человеческих пороков.