Звезда Плейбоя

Так уж случилось, что современные люди мало задумываются о плодах «сексуальной революции», научившись жить на виду, в пространстве тотальной публичности, выставляя в соцсетях свою интимную жизнь напоказ. Однако, есть те редкие фильмы, которые со всей горечью и пессимизмом говорят о том, что «сексуальная революция» не только не освободила человека, но еще более его закрепостила, сделав пленником эротических грез и фантазий. Среди такого кино – последняя картина Боба Фосса «Звезда 80» (или 'Звезда Плейбоя'), в которой, как и в «Ленни» нет песен и танцев, нет той чарующей хореографии и бойкого монтажа, которыми отмечены такие его музыкальные шедевры, как «Кабаре» и «Весь этот джаз» (а также его дебют в кино – «Милая Чарити», вещь совершенно бестолковая и беспроблемная, развлекательная и глупая). Зато есть нечто другое, но очень существенное. Фосс посвятил свою ленту гламурной культуре мужских журналов, побоявшись прямо обвинять Хефнера и его империю, но сделав это опосредованно, через экранизацию реального сюжета о проблемах молодой семьи. Синефилы хорошо знакомы с кинематографической рефлексией о сексуальной свободе, которой посвящены, как классические («Последнее танго в Париже», «Матушка и девка»), так и современные выдающиеся картины («С широко закрытыми глазами», «Стыд»). Все они объединены скепсисом в ее адрес, горечью о невозвратности времен фамилиалистической моногамии. В этом ряду лента Фосса выделяется своей трагической напряженностью, экзистенциальной обостренностью конфликтов, постановкой вопроса ребром, резко и жестко. Простушка Дороти Страттон, ставшая жертвой хищнической хватки своего жениха, а потом и мужа, мечтавшего о славе и карьере в гламурном бизнесе, прекрасная девушка, в чарующем, кокетливо-стеснительном исполнении Мэриэл Хемингуэй (запомнившейся зрителю за несколько лет до этого в «Манхэттене» Вуди Аллена), конечно, не виновата в том, что судьба посулила ей все, а потом все же и отобрала. Она так и не успела понять, что, став объектом мужских, онанистических грез, получив за это деньги, превратила свое тело в товар, объект, предмет удовлетворения чужой похоти, что она по сути дела проституировала своим телом. Также и ее муж, в психопатически-экспансивном исполнении Эрика Робертса (невероятно глубокая роль на онтологическом изломе) был просто не способен увидеть в своем стремлении обладать эротической мечтой (не зря он делает Дороти предложение только после того, как ее берут на обложку «Плейбоя») патологию. Фильм Фосса трагичен, страшен в своем обнажении изнанки сексуальной грезы, в беспощадном анализе плодов половой свободы, которая приковала людей к недостижимой фантазии, лишив их естественного соединения душ и тел. В сексе всегда есть место чему-то комическому, какой-то неловкости, чему-то теплому, живому, родному, такому неидеальному. Нет этого в онанизме, делающего человека рабом холодной мечты, глянцевой обложки, совершенного, без изъянов образа-симулякра. Фрустрации героя Робертса, его патологическая ревность вызваны нежеланием делиться той мечтой, которой он якобы обладает, что не мешает ему при этом распылять ее в других телах, с которыми он совокупляется. Он не хочет видеть в Дороти живого, родного человека, потому и мучает ее. Сама же Дороти – заложница своего образа, не понимает, что, снявшись для «Плейбоя», она разрушила брак, не в моральном плане, а потому, что расчеловечилась, стала мертвым, сияющим предметом-образом на обложке журнала. Она, конечно, к этому не стремилась, ей бы работать и дальше официанткой, даря себя какому-нибудь обычному парню, а не психопату, мечтающему жениться на своей эротической мечте, а также кучке зрителей-онанистов. «Сексуальная революция» приучила людей выставлять свое эротическое обаяние напоказ, гордиться этим, бравировать своей красотой, которую раньше дарили в постели в полной тишине лишь одному человеку. Исходя из фильма Фосса судьба человеческой сексуальности и красоты в наше время невероятно трагична и не только потому, что их превращают в товар, опредмечивают, объективируют, наживаются на них, а в том, что люди добровольно расстаются с интимным, личным, своим, родным, делая его публичным. Более того, даже в постели они ищут идеал, предъявляя претензии своим партнерам, заставляя их накачиваться силиконом и модифицировать свои тела до неузнаваемости. «Звезда 80» - страшное кино не только из-за финальной монтажной рифмы, сообщающей ей какую-то уж совсем невыразимую жуть, и не только из-за самой истории, а прежде всего из-за беспощадной рефлексии о нашем времени, которое лишь внешне разрушило преграды между людьми, приведя к появлению у них новых фрустраций и патологий, главная из которых – одержимость эротической мечтой, своего рода утопией, которой никогда не было и не будет в реальности, ведь глянец – это ретушь, обман. Лишая людей возможности духовно и телесно наслаждаться друг другом во всем несовершенстве и комической неловкости гетеросексуального соития, эта «свобода» гипнотизирует несчастного. обманутого человека тем, чего нет, оставляя его ни с чем рядом с трупом своей грезы.

И в последнем своём фильме величайший американский режиссёр Боб Фосс обращается к миру шоу-бизнеса, исследуя в документально-репортажном стиле (как и в случае с Ленни Брюсом) реальную и трагически оборвавшуюся жизнь. История Дороти Страттен, вчерашней школьницы из Ванкувера, в небывало короткий срок сделавшей карьеру фотомодели, благодаря попаданию на обложку юбилейного номера 'Плейбоя', наделала немало шуму в Америке в начале 1980-х. А всё потому, что финалом стремительно развивающейся карьеры (только в течение первых полутора лет после появления в 'Плейбое' Страттен успела сняться в нескольких фильмах, в том числе у самого Питера Богдановича в ленте 'Все они смеялись') стала трагическая смерть от руки собственного супруга, фотографа Пола Снайдера, который первым обратил внимание на юную красавицу и начал активно подталкивать её к успеху. Однако затем он не смог смириться с лавиной нарастающей популярности жены, ставшей к тому моменту уже не просто Pin-ap Girl (девушкой с обложки), а общенациональной звездой. И борьба за место наверху посредством эксплуатации собственной супруги превратила его в своего рода сутенера. И в этом смысле история Страттен перекликается с личной драмой порнозвезды Линды Лавлэс. А серьезное увлечение Дороти Богдановичем (также отраженное в Star 80) породило настоящую животную ревность и стало поводом для расправы. В художественном отношении Фосс так и не смог приблизиться здесь к своим предыдущим работам и в особенности к 'Ленни', где была явлена настоящая личность, бросившая вызов не только обществу, но и своему времени. При всём желании такую личность сложно обнаружить в недалекой и мелочной Дороти Страттен. Не многим больший повод для размышлений предлагает и образом Снайдера, который, осознав собственную никчемность, превратился в откровенного параноика, вынужденного вымещать свои комплексы на удачливой жене. В итоге картина была проигнорирована как зрителями, так и академиками, прокатившими её по всем категориям. Снимавший фильм швед Свен Нюквист (многие годы работавший с Бергманом) хоть и получил по итогам года Oscar как лучший оператор, но исключительно за 'Фанни и Александра'. Впрочем, и здесь он (вместе с гримёром) убедительно продемонстрировал, как можно из не самой неотразимой актрисы сделать вполне приемлемую кандидатку на обложку журнала мод, буквально на глазах преобразив Мэриел Хемингуэй, сыгравшую Дороти.